Кровь и лунный свет

– Он шел со мной от таверны до площади, а затем свернул сюда.

К моему удивлению, Симон помечает место буквой «Р», а затем рисует стрелку поверх боковой улочки, которая соединяется с Дорогой удовольствий недалеко от переулка, где нашли Перрету. На мой взгляд, этот друг должен стать первым подозреваемым, но Симон так не считает. Он добавляет пунктирную линию между «У» и «Р», чтобы обозначить путь, пройденный Удэном.

– Здесь тебя отыскал Ламберт? – спрашивает он.

Брат Удэна расхаживает у окна, выходящего на улицу, но, услыхав свое имя, тут же замирает.

– Примерно там, – отвечает Удэн. – Я перепугался, встретив селенаэ, и стал ждать, пока он уйдет. А потом началась гроза, и я пережидал ее.

– Хочешь еще что-нибудь рассказать мне о той ночи?

– Нет.

Несколько секунд Симон сверлит взглядом Удэна, словно пытается прочитать его мысли по выражению лица. А затем кивает.

– Хорошо, ты свободен.

Удэн с издевкой кланяется кузену:

– Да, венатре. – А затем обращается к Ламберту, стоящему на другом конце комнаты: – Готов встретиться лицом к лицу со львами?

И только сейчас я понимаю: на обоих братьях одежда для богослужений в святилище.

Ламберт плотнее натягивает перчатки, а его лицо бледнеет.

– Сегодня у Ламберта обручение. А на осень назначена свадьба, – поясняет Жулиана, заметив мое замешательство.

Удэн с ухмылкой подходит к старшему брату.

– Наконец-то увидишь невесту. – Он перекидывает руку брату через плечо, отчего более высокому Ламберту приходится немного склониться.

Ламберт сердито отталкивает брата:

– Ночь тебя подери, Удэн! Здесь женщины!

Удэн с беззаботным видом поправляет бархатный камзол и подмигивает мне:

– Потому я тебя и дразню.

Комнату наполняет скрип полированной кожи: Ламберт сжимает кулаки. Симон встает между братьями и вытягивает руки, чтобы не дать им сцепиться.

– Кузены, вы опоздаете. – А затем, чуть слышно, Ламберту: – Ты же знаешь, что он специально тебя цепляет.

Удэн ухмыляется и направляется к двери. Хотя именно он отпускал неприличные намеки, меня больше задело то, как Симон отмахнулся от меня. Но я все же нахожу в себе силы улыбнуться Ламберту:

– Леди Женевьеве несказанно повезло.

Гнев на лице графского сына сменяется смущением. Симон с благодарностью кивает мне и хлопает двоюродного брата по плечу:

– Так и есть. Удэн просто завидует.