Вторжение в земли Призрака

Жоффруа со стоном выронил палку.

Ромарик, встав, убедился, что противник не может продолжать бой. Зато другие мальчишки схватили палки и начали наступать на победителя. Положение стало критическим…

Оруженосцы подлы и трусливы, справедливость нарушена, брат в опасности. Гиймо решил, что пора вмешаться. Правда, сделать это надо незаметно. На территории Братства строго-настрого запрещалось колдовать. Кадехар всегда твердил, что маги и рыцари делают одно дело, но их пути не пересекаются.

Гиймо соображал, как поступить.

Ромарик тем временем, отразив первый натиск, пятился под новыми ударами.

Наконец ученик колдуна придумал, как помочь. Закрыв глаза, он стал искать Ингваз среди графем, возникших перед его мысленным взором. Потом зашептал, скользя взглядом по оруженосцам, окружившим Ромарика:

– Ингваз… Ингваз… Ингваз… Ингваз…

Графему обездвиживания, превращающую людей в статуи, надо призывать на каждого противника отдельно. Летом, отражая нападение орков у деревни Троиль, он забыл об этом, и оплошность едва не стоила ему жизни.

На сей раз Гиймо обошёлся с графемой по всем правилам. Он не выкрикивал её, а шептал, отчего у оруженосцев просто налились свинцом ноги. Они стали двигаться неуклюже, не понимая, что творится. Ромарик подскочил к одному из противников, выбил у него палку и ударом в бок повалил на пол. Другой попытался напасть на Ромарика, но двигался слишком медленно, так что ничего не стоило перебросить его через плечо. Третий получил кулаком в живот, четвёртый – ногой в грудь.

Избавившись от всех нападавших, Ромарик с довольным видом подошёл к брату.

– Признайся: что ты сделал, чтобы они превратились в неповоротливых черепах?

– Ничего я не делал! – притворно возмутился Гиймо. – Ты сам их победил!

– Так и есть! Что с того, если ты мне немного подсобил?

– Ну, разве что совсем чуть-чуть… Ты одержал блестящую победу, братец, и она укрепит твою шаткую репутацию. Я удивлюсь, если к тебе опять станут приставать.

– А я не удивлюсь, если меня вообще выгонят! – Ромарик потащил Гиймо вон из спортивного зала.

 – Этих болванов я не боюсь, но если кто-нибудь из рыцарей пронюхает, что в Дромотуле прибегали к колдовству, мне конец…

– Никто не узнает! Действие графемы пройдёт через пару минут. А мне, между прочим, уже пора к Амбору и Бертолену.

Они поспешно спустились по широкой каменной лестнице к входной двери.

– Эй, Гиймо! – вспомнил Ромарик, очутившись во дворе. – Выкладывай своё невероятное известие.