Моя прекрасная Нелли

 – Куда постоянно отлучается мой муж?

– Его Сиятельство не отчитывается перед нами, госпожа, – напомнила ей Дженис. – Если он вам ничего не сказал, значит, дело чрезвычайной важности.

– Настолько важное, что об этом нельзя сообщить жене? – тихо прошипела Хелен, сжав кулаки.

Что Дэвид прячет в верхнем ящике стола? Письма от любовницы? Её портрет? Какое послание он получил от гонца, заставившее его стремительно покинуть замок, не попрощавшись с женой? Хелен этим же вечером вскроет ящик, и даже отсутствие ключа не станет для неё преградой!

В полном душевном раздрае она брела по улице, не обращая внимания на приветствия жителей Литл-Рока.

– Госпожа, – позвала её Дженис. – Извольте заглянуть в пекарню. Здесь пекут такие вкусные булочки с маком, достойные самого короля.

Запах из пекарни действительно шёл умопомрачительный и, услышав урчание желудка, Хелен согласилась зайти.

– Пекарню держит Саймон Кобб, – пояснила Дженис. – Но булочки печёт его жена Джейн со своей матерью.

– Госпожа! – воскликнула находящаяся внутри полная женщина. – Какая честь для нас! Позвольте предложить вам наш хлеб. Он горячий, только из печи! Мам, – крикнула она куда-то в сторону. – Иди сюда! Леди Малгрейв посетила нас!

Издали послышались чьи-то шаркающие шаги, и в комнату вошла старая женщина. Она долго щурилась на свету, пытаясь разглядеть гостей, отчего Хелен подумала, что та подслеповата.

– Ах, малютка Хелен, – прошамкала она. – Так изменилась… Ой, простите меня, госпожа, дуру старую, – спохватилась она. – Я знала вашу мать Мэри Гловер. И вашего отца тоже знала. После смерти жены он стал совсем нелюдим. А тут ещё начали поговаривать, что и вы умерли вместе с матерью от лихорадки.

– Мам, ты что такое говоришь?! – шикнула на неё Джейн. – Простите мою мать, госпожа, она уже слишком старая стала и несёт что попало.

– К счастью, это были лишь слухи, – пробормотала седая женщина.

Настроение у Хелен испортилось окончательно, и она покинула лавку пекаря, ничего не купив. Желание осмотреть поселение пропало, и в мрачном расположении духа она села в карету.

Она здесь чужая, поняла Хелен. У неё нет ни родных, ни друзей – никого, кроме Дэвида. Да и с ним её пытаются разлучить. Ей не с кем поговорить, поделиться тем, что творится в душе. Она одна, совершенно одна. Тоска завладела всем её существом.