Он сказал / Она сказала

Я полезла по капоту, как обезьянка, уцепившись за зеркало бокового вида. Кит подтянул меня наверх.

Несмотря на пасмурное небо, вид нам открылся чудесный. Зеленые луга спускались к морю, видневшемуся вдалеке. Холмы, по которым вчера мы бродили в одиночестве, были усыпаны туристами. Из-за какой-то акустической хитрости музыку здесь было слышно лучше, чем на сцене: басы звучали внушительнее, электронная мелодия чище. Я достала из кармана очки для затмения и протерла стекла свитером. Один из покупателей, забредший к нам вчера вечером, сказал, что очков на всех не хватает.

Их перепродавали друг другу по пятьдесят фунтов за пару. Я посмотрела на свои – обычный картон и пластик. Интересно, как взлетает цена на вещь, необходимую всего на пять минут. Спустя секунду это просто мусор.

С Кита разом схлынуло все уныние, теперь он был не на шутку взволнован и сжал мою ладонь так сильно, что я отдернула руку.

– Прости, – произнес он и растер мне сдавленные суставы.

А затем начался ветер.

Конечно, Кит рассказывал мне об этом неземном предзнаменовании, сила которого варьируется от легкого бриза до чуть ли не урагана.

Мои волосы взвились вверх серебристыми струями, Кит придержал их и держал собранными в своей руке до конца. Погода была похожа на ту, что описывают в предыстории к волшебной сказке.

– Начинается… – проговорил Кит.

Свет гас медленно, постепенно, безо всякого драматизма, странным было только то, что потемнело среди бела дня. За нами продолжался фестиваль: визг высоких нот и громыхание баса достигли крещендо, и даже затмение не оправдывало этот ужас.

Время от времени раздавались выкрики:

– Давай, солнце!

Как будто люди поддерживали любимого британского теннисиста в финале «Уимблдона». Несмотря на поднявшийся ветер, облака застилали небо плотным покровом.

– Смотри. – Кит кивнул влево и направил туда свою камеру. Я проследила за его взглядом, и у меня перехватило дыхание. Со стороны Атлантики на нас мчалась тьма, будто на небо надернули черную вуаль.

Одинокий скворец на дереве отчаянно закричал, громкость музыки достигла апогея, хотя я рассчитывала на благоговейную тишину. (Ровно противоположное чувство посетило меня несколько лет спустя, когда мы приехали в Тромсе. Поразила тишина – покой не нарушил ни единый выкрик, ни единый свист.) Откуда-то издали доносился треск фейерверка.

– Никогда не думал, что темнота окажется такой прекрасной, – сказал Кит, глядя в объектив, направленный к горизонту.