Одд и Ключ времени

Если кто патлы отрастил и ни в какую стричь или кашу в тарелке не доест, тогда только… Живот серпом вспорет и пойдет себе дальше. Тебе ли бояться?

После такого утешения Одд неделю пугался темноты, серпов и плащей с капюшонами. А еще просил стричь его почаще и вылизывал кашу с тарелки до радостного блеска.

«Что это были за страхи? Что за глупости?» – думал сейчас Одд, которому чудной старик с серпом, встреться он теперь на болоте, показался бы не опаснее деревянной куклы. Нынешнего Одда было не напугать какими-то ходячими по болотам чучелами.

Не отдохнув ни минуты ночью, целый день с первых лучей солнца они втроем стаскивали в кучи траву и сухие ветки с кочек и островков вокруг, стараясь как можно меньше шуметь. О том, чтобы рубить деревья или даже ломать тонкий сухостой, не могло быть и речи: стук топора далеко разносился над болотом и сразу бы выдал их присутствие. Из-за этого приходилось набирать топливо для ночных костров по щепотке, заходя все дальше и дальше.

В какой-то момент Одд, набравший целую охапку сухой травы, оглянулся на звук взлетающей птицы.

Никого вокруг. Казалось, никого не было в целом мире – ни друзей, ни врагов. Никого вообще. Только бесконечное серое болото, затянутое мутным слепым туманцем. Он всем телом прижался к влажной колючей кочке и закрыл глаза, слыша только свое дыхание.

«Только бы не уснуть сейчас! Нельзя спать!» – кричал он себе откуда-то издалека сквозь мягко навалившуюся дрему. Каким-то невероятным усилием он вскочил на ноги, роняя собранный сухостой.

Глаза слиплась от усталости, но если ты не хотел их закрыть навсегда, оставшись в этих болотах, лучше было оставаться начеку и делать свое дело.

О том, чтобы разжечь раньше времени костер, не могло быть и речи. Так что оставалось греться собственным теплом – у кого на сколько хватало. Единственной возможностью не чувствовать пробирающий до костей холод было постоянно двигаться. Тогда по плечам и спине растекался приятный жар… Хотя, будем честны, ноги продолжали неметь в ледяной воде, а стертые в кровь о жесткую траву пальцы рук едва сгибались.

Одд подумал тогда, что так вот таиться на болоте – наверное, худшее испытание из всех, которые ему приходилось выдержать в жизни. Даже провести холодную ночь в развилке дерева с волками, бродящими по округе, было куда уютней, чем находиться тут, замерзшим, усталым, оглядывающимся на каждый шорох в ожидании врага.

Не раз работа замирала, когда совсем-совсем близко слышались треск ломаемых веток и плеск воды.