Однажды я… Рассказы про меня

Однажды я… Рассказы про меня

Роман Витальевич Шабанов

Однажды я… проснулся, влюбился, сломал руку, поверил в Бога, захотел заработать, сам себя потерял, а потом еще и воевал с бабушкой. Но это еще не все. Я следил, занимался ушу, забыл про папин день рождения, искал смысл жизни, написал роман. А потом решил молчать, превратить мечту в реальность. Однажды…

…Проснулся

Однажды я проснулся.

Утро 31-го. Тяжело и грустно. Тяжело думать, что завтра… а грустно, потому что вчера… Плетусь на кухню, там все – и мама у шкваркающей плиты, и папа с шелестящей газетой.

Вчерашняя. Перечитывает. Свежая позже. У мамы – спина, у папы – тапочки.

– Руки!

Конечно, не мыл. Но идти не хочется.

– Мыл.

Не проверяют. Потеряли бдительность – у папы Кубок кубков, а мама перебирает в голове поток несделанного, что надо успеть за день, хоть это и нереально.

1. Стрижка

2. Костюм

3. Сумка…

– Зоя Федоровна, так мы придем?

Договаривается. У меня дрожит рука. Ложка скачет по тарелке.

Брызги манки попадают на стол, где лежит горбушка, намазанная маслом. Можно, я не буду доедать? Никому нет дела – папа так и не вынырнул, мама повернулась, но только на мгновение:

– Быстро. Какао стынет.

Холодное. Всегда же так. И каша – соли больше, чем сахара. Интересно: когда мама готовит, то задумывается о том, как я это буду есть? Или для нее важнее тарелка после завтрака: съел – хорошо, нет – кто-нибудь съест, не выбрасывать же.

Парикмахерская через дорогу.

Сегодня ветер. Листья вертятся в небе, как потерявшиеся.

– Отрастил, – ворчит мама. – На бабушкиных харчах.

Не люблю это слово. Как будто что-то неприятное и мокрое. Да, мокрого там было предостаточно, но из неприятного только то, что мало. Лето я провел у бабушки в Гаграх, на сметане и водных процедурах. Еще залез на две горы, где поставил отметку, что был там.

На входе ждал незнакомый сенбернар. Тоже стричься?

В комнате было три кресла. В первом сидел старичок с редкими волосами (их количество можно было подсчитать) – он все смотрел на себя, как будто не верил, что может так выглядеть.

Во втором – бабушка в «кричащем» костюме. Она застыла, как будто для ее прически так надо. В третьем – мальчик моих лет с русыми, почти невидимыми волосами.

Над ними боги, обжигающие… головы. И только руки: чик-чик. Взмахи лезвия, волосы, как брызги, – красиво, ловко. Только звуки кромсания… звонкие, жужжащие, бросающие в дрожь.