Однажды, до того, как я вырасту

– Пойдем домой, – сказала мама Вани, и Ваня с готовностью поковылял к подъезду.

– Пойдем к Ване, – сказала мама Поли, и Поля заорала.

Падать Поле надоело. Домой не хочется. Делать нечего – надо орать. А мама целует в нос и на руках несет в подъезд. И это даже приятно. Но обидно. Потому что опять все решили за Полю. Никто и не подумал ее спросить.

Дома Ваня решил Полю утешить. Принес фото в рамке. Показал – на фото мама.

Поля орет.

Ваня нашел пульт и включил мультики.

Поля орет.

Ваня принес мячик.

Поля мячик выкидывает и орет.

Ваня принес машинку.

Поля продолжает орать. Терпение Вани закончилось, и он стукнул Полю машинкой по голове. Поля от неожиданности на секунду замолчала, но потом заорала еще сильнее.

Из кухни прибежала Ванина мама и принесла теплое молоко. Это всех спасло. Наевшись, Поля умолкла. И начала копаться в Ваниных игрушках. И он даже ей все разрешал.

Но потом мамы перестали ходить в гости и пить кофе. Ваня скучал. Но об этом никто не знал, ведь говорить он еще не умел.

А Поля твердо верила, что на одной из скамеек Москвы ее всегда ждет Ваня. Надо только найти эту скамейку. Но потом забылось и это.

Прошло время… прошел синяк на коленке от железного люка, не замеченного под теплой лужей, прошла обида за некупленное мороженое, прошла ангина после, наконец, купленного мороженого, и вот однажды мама сказала Ване, что скоро он пойдет в садик.

Ваня

Сначала Ване в садике даже понравилось.

Утром они с мамой, опаздывая, выскочили из подъезда.

Было еще рано. Осень уже наступила, но было по-летнему тепло. Пахло мокрым асфальтом.

Они перешли дорогу, прошли сквозь детский парк с качелями и горками, завернули в железные ворота и увидели невысокий дом. Стены оранжевые, крыша синяя, окна желтые.

Ваня с мамой поднялись на второй этаж и оказались в длинном коридоре с разноцветными шкафчиками.

На лавках вдоль шкафчиков сидели дети. У каждого в ногах копошилось по маме или бабушке.

Ваня тоже сел на лавку и вытянул ноги, хотя уже давно обувался сам.

Пока мама надевала ему сандалики, он рассматривал других ребят. Их тут было так же много как на площадке во дворе. И почти так же много, как в поликлинике. Они смотрели на Ваню с любопытством. Его никто не знал. Он был новенький.

Потом дальняя дверь открылась и на пороге возникла женщина. Еще не седая, но такая же пухлая, как бабушка.

Женщина с улыбкой со всеми поздоровалась и подошла к маме.