Ожерелье Дриады

В жабьих губах заблудилась улыбочка.

– Пойми меня правильно, золотце мое! Может, это и не особая тайна, да только лучше, если ты не от меня узнаешь… Все ж таки ты не из нашего болотца! Давай без обид, а?

Дафне захотелось его пнуть. Ей неприятен был этот липкий, вкрадчивый голосок. Да и какое она ему золотце? Бриллиантец ты наш!

– Ну хорошо. А как выглядит, можешь сказать?

Суккуб смутился. Как существо маленькое и зависимое, в оценках он всегда проявлял крайнюю осторожность.

– Орел, нюня моя! Истинно коршун, Тухломошей клянусь! Лев! – восклицал он, предпочитая размытые характеристики.

Ната задумалась, сбитая с толку этими зоологическими восторгами. Можно было решить, что Лигул заслал в Москву целый зоопарк.

– А заглянуть-то в резиденцию можно? Любопытно, как там чего отстроили! – сказала она.

Услышав о желании Вихровой, Хнык засомневался и, сдернув с ноги узкую девичью туфлю, мгновенно связался с резиденцией, держа туфлю у уха, как трубку. Разумеется, он мог бы сделать это и так, но суккубы обожают театральщину.

Секунда – и из туфли полился громкий, сдобный голос Ромасюсика.

– Заглянуть – да ноу проблемов! Прашечка не хавает ничего против! – зачирикал он утренним воробушком. – Хлебанем чаечку два по двести пятьдесят! С шугером! Тортик рубанем! А Зигги Пуфс-то как рад будет!..

– Что за Зигги Пуфс? Это тот самый, да? – насторожилась Даф.

Хнык так застенчиво и красноречиво заколыхал плечиками, так сложно заиграл ускользающими улыбочками, что ответ пришел сам собой. Даф убедилась, что Зигги Пуфс и был тот самый таинственный орел, коршун и лев в одном лице.

– О, там и Дафочка! Слышу знакомое вяканье! – обрадовался Ромасюсик. – А Мефочки рядом нету? А то Праша мне весь рукав издергала. Она очень… у-о-ой… ухо!.. Зачем же так сразу?

Послышался хруст пористого шоколада. Хлопнула дверь.

– Какое ухо? – не поняла Ната.

– Никакое. Новое теперь только завтра вырастет, – горестно сообщил изувеченный Ромасюсик.

Ната засмеялась.

– Предсказываю: однажды Прасковья проснется среди ночи голодная, злая и несчастная.

Она наберет номер Мефа, просто, чтобы послушать его голос, но к телефону подойдет Дафна. Тогда Прашечка разобьет телефон о стену, устроит где-нибудь извержение вулкана, и тут ей случайно подвернется Ромасюсик. Он не успеет даже пискнуть: она сожрет его целиком, до последнего ногтя, запивая водой из-под крана.

– Хе-хе-хе! Хю-хю-хю! – залился смехом Ромасюсик. Однако чувствовалось, что смеяться ему не хочется.