Ожившая головоломка

На свежем воздухе было тепло и пахло молодой листвой. Бабки на скамейке напротив никуда не ушли, наверное, собирались просидеть так целый день. Запихав ключ в карман куртки, я снова уселся на скамейку и минут через десять обнаружил сидящего рядом кота. Он устроился рядом и, не мигая, смотрел на бабулек напротив. Похоже, ему понравилось мое общество.

– Как тебя зовут-то? – спросил я его. Если бы он сейчас ответил, я бы, наверное, не удивился. Только он промолчал.

– Есть хочешь? – задал я более важный вопрос.

При слове «есть» он уже соизволил на меня посмотреть. Похоже, хочет.

– Тогда пошли! – И я поплелся к двери, пиная мелкие камешки и ветки.

Когда я открывал дверь, кот каким-то мистическим образом уже оказался рядом, и внутрь мы вошли вместе. Он поднял хвост трубой и направился прямиком к кухне. Тут меня осенило – это же кот бабки Клавы! Тогда он точно все здесь знает.

– Могу предложить борща, только он холодный, – кот ходил у моих ног кругами.

– Ну, смотри! – Я отыскал небольшую миску и щедро налил туда борща.

Кот осторожно понюхал и, поколебавшись немного, начал есть.

– Не ядовитое, – серьезно сказал я в пространство и пошел спросить бабок-наблюдательниц, может, они знают, как его зовут, не звать же его просто котом.

Бабки прямо-таки впились в меня взглядом, как только я вышел из дома. А уж когда я прямиком подошел к ним, и вовсе раскрыли рты.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте! – опомнилась одна из бабок, та, что потолще. Вторая, в цветном платке, продолжала просто глазеть на меня.

– Мы недавно сюда переехали, здесь раньше моя бабушка двоюродная жила, Клавдия Никитична. Вы ведь знали ее? – я решил взять быка за рога.

– Конечно, знали. Соседи, чай! – солидно кивнула полная, сообразив, что я по делу. – Так это она вам дом-то оставила? – И толкнула в бок соседку – вот, мол, потеха.

– Нам с отцом, – подтвердил я. Не нравились они мне. И бабку Клаву, похоже, они не любили.

– У нее кот был, вы не помните, как его звали?

– Был, был.

Только зря вы эту скотину в дом пускаете, он и молоко ворует, и птичек жрет. Вот помню… – оживилась толстуха.

– А как звать его, не помните, наверное, – грустно сказал я. Толстуха растрогалась.

– Да Уголь его кличут, Клавдия Никитишна, царствие ей небесное, уж года четыре как его завела. Только как ни воспитывала, все без толку. Лазит везде, озорует.

– А он сегодня крысу поймал! Вот такую! – решил я защитить свое приобретение и показал размеры крысы.