Неудержимое влечение

Было бы преуменьшением сказать, что она ему понравилась… А ведь она еще и рта не раскрыла! Дэвид мысленно взмолился: только бы она не оказалась набитой дурой!

– Дэвид?

Да. Тот же голос, что и по телефону. Негромкий, мягкий, пробуждающий те самые образы воскресного утра и кофе. Если повезет, горячим окажется не только кофе.

Ну ладно. Задание Пэм Хеннингс не должно сходить с рельсов из-за неуместных мыслей. Пора становиться серьезным.

– Здравствуйте… Аманда?

– Да. – Она протянула руку: – Аманда Леблан.

Пальцы у нее были длинными, изящными, но крепкими. Дэвиду не захотелось выпускать ее нежную ручку. Красивые руки. Мягкие руки. Ему-то казалось, что ладони скульптора должны быть загрубелыми и мозолистыми!

– Хм… – Аманда выразительно посмотрела на их сплетенные руки. – Верните мне, пожалуйста, руку.

Он широко улыбнулся, понимая, что это грандиозный провал, и с виноватым видом отшутился:

– Не поймите меня неправильно, но… где вы были всю мою жизнь?

Ее пухлые, красиво изогнутые губы дрогнули.

– Неплохо, – улыбнулась она. – Входите, и поговорим о том, что вам нужно.

Прямо к делу! Разумеется, только так и надо. Она его не знает, а он не только расстроил ее планы, но и налетел на нее.

Поднявшись в мансарду, Дэвид тихо присвистнул. Скорее всего, здесь снесли все внутренние перегородки. Студия занимала половину этажа. Он оглядел открытый потолок, ослепительно-белые стены, мольберты и холсты в углу. Большой стол, заваленный инструментами и кистями, разделял помещение пополам; во второй половине на регулируемом постаменте стоял бюст.

Аманда закрыла за ними дверь.

– Наверное, полагается просить прощения за беспорядок, но поскольку моя студия выглядит так всегда, то не стану себя утруждать.

– Вы здесь работаете. Вряд ли здесь должен царить порядок.

– Поговорить можно здесь. – Она указала на круглый стол на четверых, стоящий у окна. – И давайте без церемоний.

– Отличное место. Столько света! А что-нибудь известно об этом здании? Прости, но у меня бзик на истории.

– Ах вот оно что. Значит, ты такой же, как я. Хочешь верь, хочешь не верь, но сейчас я здесь единственный арендатор. Другие просто не замечают красоты дома. Если верить архивным записям, его построили в тысяча девятьсот восьмом. Не уверена, что домовладелец понимает, какой бриллиант ему достался.