Неудержимое влечение

Если уж мама что задумала, переубедить ее невозможно.

– Дэвид, прислушайся ко мне, пожалуйста. Ты приехал в Чикаго, чтобы вернуться в лоно семьи.

– Мама…

– Если ты в самом деле хочешь вернуться в семью, тебе придется принимать участие в милых семейных разговорах за ужином, а они у нас чаще всего посвящены уголовным делам. Вот тебе прекрасный способ поучаствовать. Отдел фирмы, который занимается так называемыми «висяками», раскрыл два убийства. Два, Дэвид! Знаешь, сколько вечеров мне пришлось выслушивать, как твой отец, Зак и Пенни говорят об этих делах? – Памела помолчала.

 – Откровенно говоря, и я этого хочу. Ведь я тоже смогу обсуждать дело, что мне по душе. Наконец-то я тоже получу важную роль!

«Оскар» получает… Памела Хеннингс!»

– Ну что ты! Твоя роль в семье всегда была важнейшей. Отец тебя ужасно боится. Все это знают.

– Все знают, что я его жена… да, у нас крепкая семья, но, Дэвид, я никогда в жизни не работала по-настоящему. Благотворительная деятельность, клубы – все это только в помощь отцу.

Но сейчас у меня появилась возможность помочь в важном деле, восстановить справедливость, и не потому, что от меня чего-то ждут. Так что встряхнись и сделай то, что я тебя прошу, ради меня.

Игра окончена. Мама знала: ей он отказывает редко. Дэвид покачал головой. Как у нее всегда получается? Он вспомнил их разговор и неожиданно расхохотался.

– Что смешного я сказала?

Он встал и поцеловал мать в щеку.

– Ничего. Ты замечательная. Только что применила искусное манипулирование и заставила меня сделать, как ты хочешь.

А я тебе позволил. Так и быть, поговорю с твоей художницей. Но на этом все. Я не детектив и не собираюсь им становиться. Мне нужно открывать свою практику.

Мама встала и подняла вверх оба указательных пальца:

– Вот и хорошо. По крайней мере, уговори ее сделать реконструкцию. Как только ты ее убедишь, я возьму дело в свои руки.

– Не сомневаюсь, мама. Конечно, возьмешь!

– И кстати, ужин сегодня в половине восьмого. Будут Зак, Эмма, Расс и Пенни.

Мама окинула его одежду выразительным взглядом. Дэвид знал, что она терпеть не может джинсы и ботинки фирмы «Левис», но ему уже не пять лет, когда она его одевала.

– Мама, не начинай!

– Тут и начинать нечего. Я вижу, во что ты одет, и вижу, как ты зарос…

«Как ты зарос…» Она говорит так, словно у него борода как у бомжа, а не короткая, ухоженная бородка. Дэвид снял со спинки стула любимую кожаную куртку с вышивкой на плечах, и мама поджала губы.