Мои грани

Мысли по поводу занятия с ним любовью плавно перетекают в желание обнять, пожалеть и оградить Джеймса от неприятных воспоминаний.

– Это разбило ее надежды на будущее, – продолжает Джеймс. – Она впала в депрессию, ни с кем не хотела общаться. Благодаря ее дяде Игнацио ей через некоторое время удалось снова взяться за работу, но, думаю, обида никуда не ушла. После нашего отъезда Джулиане поручили продолжать искать клиентов, но на этот раз дистанционно. Кстати, ее дядю, Игнацио, я терплю только из-за уважения к ней, он любит изрядно выпить, как ты заметила, а я не терплю ненадежных работников.

 – Джеймс говорит неторопливо, словно взвешивая каждое слово.

Мои предположения по поводу Джулианы, как бы я этого не хотела, оказались правдивыми. Она имеет планы на него до сих пор.

– Почему она так относится ко мне? – спрашиваю я и замолкаю.

К нашему столику подходит молоденький парнишка-официант в белоснежной рубашке и с небольшим черным бантиком под воротничком. Он легким движением руки ставит бутылку вина и один бокал перед моей тарелкой.

Молодой человек молчаливо наливает красную жидкость в бокал, наполняя его до половины, и бесшумно удаляется, словно его и не было.

На лице Джеймса отражается замешательство от моего вопроса. Он резко берет свой стакан с соком и в несколько глотков выпивает содержимое. Можно подумать, что апельсиновый сок поможет ему избежать ответа на мой вопрос.

Я не сдаюсь в попытке выудить информацию из Джеймса, который редко бывает настолько откровенным. Я не притрагиваюсь к вину.

Я пытаюсь разглядеть его потаенные уголки души, которые так тщательно прячутся в глубине его глазах.

– Ты в курсе, что вина Вальполичелла можно назвать легендарными? – словно пропустив мой вопрос, Джеймс задумчиво смотрит на мой бокал вина.

– Что? – переспрашиваю я.

– Они производятся в одной из четырех самых известных винодельческих областей Венето и являются гордостью веронских виноделов.

– Джеймс, мне сейчас нет никакого дела до вина, – недовольные нотки в моем голосе заставляют его поднять взгляд на меня.

Почему он не хочет больше говорить мне про нее? Есть что-то помимо того, что она была влюблена в него? Что может быть хуже?

– Ответь мне.

Джеймс, нахмурив брови, слегка качает головой от моей просьбы, словно выбрасывая ненужные мысли из головы.

– Джесс, ты, правда, хочешь это знать? – в его голосе я улавливаю сожаление.

– Да, – выдыхаю я. Но не уверена.

– И твоих пощечин больше не будет на ней?

Я замираю.