Проклятый бывший

Виви потянулась, чтобы поправить маленькую ведьму из папье-маше, висящую над кассовым аппаратом в «Грешном деле», и Гвин, которая сегодня стояла за прилавком, наклонилась вперед, положив подбородок на руки.

– Я знаю, но это моя любимая история. Я хочу, чтобы она звучала и на моей свадьбе, и на моих похоронах. Я хочу включить ее в программу стендап-выступления. Я хочу…

– Ясно, – сказала Виви, смеясь и поднимая руку, – но серьезно, не произошло ничего интересного.

– Ты чуть не переехала своего бывшего машиной, а потом оставила его лежать в буквальном смысле в грязи на обочине дороги.

Это огромная победа, ты абсолютная королева.

Виви снова улыбнулась, но, будучи абсолютно честной с собой, все еще чувствовала себя немного… не то чтобы виноватой. Рис был могущественным колдуном, и он находился примерно в полумиле от поместья Пенхоллоу. Он мог сам о себе позаботиться.

Но, может быть, было немного нехорошо просто бросить его там, особенно после того, как он на удивление спокойно отнесся к тому, что его чуть не задавили.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. В конце концов, спокойствие было чертой Риса по умолчанию.

Как и очарование.

Он был действительно чертовски очарователен прошлой ночью.

Подавив вздох, она подошла к витрине с хрустальными шарами и провела руками по ближайшему из них.

Магазин Элейн был таким же уютным и совершенным, как и ее дом, и сегодня, украшенный ко Дню основателя, он предстал в лучшем виде.

Зажженные свечи наполнили магазин ароматом лавра и шалфея, на черных бархатных скатертях сияли магические кристаллы, напоминающие недавно извлеченные из шахты сокровища.

Даже Гвин, водопадом распустившая рыжие волосы, выглядела сегодня волшебно и таинственно в облегающем черном платье и замшевых сапогах до колена.

У Виви, надевшей черные брюки и свитер в фиолетовую полоску, вид был поскромнее, но, в конце концов, она всего лишь учительница истории, а не владелица волшебного магазина.

Кроме того, этим утром мысли ее были далеко.

Она провела целых десять минут в душе, прокручивая в голове прошлую ночь и вспоминая те долгие годы, те слезы, что она выплакала после их ужасного расставания, его голубые глаза, прядь темных волос, упавшую ему на лоб, не могла унять сердечную дрожь, вернуть на место упавший в пятки желудок и как-то прекратить те вольности, что позволяли себе другие органы ее тела.