Октябрьские ведьмы

 – Я указала на котёл, содержимое которого начало булькать и шипеть. В воздухе запахло специями.

Тётя Конни пригвоздила меня суровым взглядом поверх очков.

– Ведьмы домашнего очага остры на язык! – довольно захихикала тётя Пруди.

Тётя Конни в ответ едва уловимо засветилась красным.

– И, звёзды – свидетели, если нам повезёт, то не важно, как долго ты будешь осваивать свои новые силы, потому что они останутся с нами год напролёт, – сказала она, отвернувшись к песочным часам. – Вместо одного жалкого месяца.

– Что мы будем с ними делать год напролёт? – спросила я. – И как у нас это получится? Мирабель в курсе ваших планов? Вы и её уже втянули во всё это?

– Втянули… – цокнула языком тётя Конни, будто я её в чём-то обвинила. – И да, твоя кузина прекрасно осведомлена о наших чудесных планах. – Её похожие на изюм глаза впились в меня поверх очков. – Сбегай за ней, будь добра. Пора приступать.

Глава 4

Открыв дверь нашей комнаты, я обнаружила, что там, где раньше стояли две кровати, сейчас была лишь одна – моя.

Я вздохнула, вспомнив, что мы не спали всю ночь. Если бы не потрескивание звёзд внутри меня, я бы сейчас зарылась в одеяло. Я посмотрела на свою пижаму с пингвинами, которую Мирабель терпеть не могла, затем на тапочки – тоже с пингвинами, – и проследила взглядом дальше по непривычному удлинившемуся полу, пока не уткнулась в дверь. Мирабель не тратила время зря и уже успела магией разделить нашу спальню на две. Моя половина выглядела точно так же, как всё остальное время года, только вдвое меньше, из-за чего бардак на ней стал почему-то больше заметен. Зато Мирабель отстроила себе просторные хоромы в угрюмом фиолетовом цвете.

В обычное время наш дом состоял из кухни и гостиной внизу и двух спален и ванной наверху. Он был тесноват для шестерых, и если от октябрьской магии и была какая-то польза, так это возможность увеличить его размеры.

– Эй, – позвала я, стоя на пороге новой комнаты.

– Чего тебе? – спросила Мирабель со своей кровати, которая из обычной полуторки превратилась в гигантское лежбище с высоким пологом и горой одеял из разных тканей.

Кровать тоже была фиолетовой, в тон спальне.

– У тебя болят руки? – спросила я, разминая каждый сустав пальцев в бесплодных попытках избавиться от этого странного ощущения, будто они… пузырятся изнутри. Я вспомнила, как звёзды погружались в мою кожу в парке.

– Целый месяц с вами, – проворчала Мирабель, пропустив мой вопрос мимо ушей.