Октябрьские ведьмы

У калитки он поднял руку, чтобы помахать, но тут же опустил её и покачал головой.

Я поставила посылку в угол прихожей, где успело порядочно скопиться другого барахла, и вышла вслед за остальными за дверь.

Дай тёте Конни волю – и она бы выстроила нас как утят и повела за собой строгой шеренгой. Даже её попытка посчитать нас по головам не увенчалась успехом: Мирабель тут же юркнула назад, а тётя Флисси промаршировала вперёд.

Мирабель захлопнула дверь, после чего задержалась у дома ещё на секунду и только потом присоединилась к нам на улице.

Тишина сопровождала нас на всём пути, что было необычно не только для моей семьи, но и для всего нашего города. Один за другим мы проходили бесконечные ряды стандартных домиков. Даже тётя Конни молчала: всем её вниманием завладело то, что должно произойти. Подготовительный период перед октябрём всегда занимал несколько месяцев, и в конце него нервы моих тёть были натянуты до предела и родственницы буквально вибрировали от переполняющей их неуёмной энергии.

Лишь когда густонаселённые улицы остались позади и тихий гул автомобилей стих, мама шумно втянула носом воздух. Тёти Пруди и Конни тоже зашмыгали, но тётя Флисси и Мирабель – нет.

Я пока не могла уловить её запаха, но, по всей видимости, магия уже разливалась в воздухе.

– Скоро! Осенний дар! Месяц беззакония! Свободы! – выкрикивала тётя Пруди, ускоряя шаг. В правильном настроении даже в её обрывочных возгласах улавливалось что-то лирическое.

Мы вошли в ворота и углубились в тёмный парк, и я тоже начала принюхиваться. Ночной воздух пах опавшими листьями, влажностью и землёй. Деревья напоминали мрачных стражей, но за их неподвижными стволами я заметила двигающиеся в лунном свете силуэты.

– Мам, Морганы уже здесь! – прошептала я.

– Морганы всегда здесь, – отозвалась она.

Я услышала, как тётя Конни передаёт сообщение:

– Пруди, Флисси, Морганы здесь!

– Кто бы сомневался! – воскликнула тётя Пруди, но скорее по привычке: на эту ночь вражда между нашими семьями была поставлена на паузу.

Мы направлялись к нашему семейному дереву – одному из старейших в парке, с двумя ветвями, растущими в разные стороны, и всего парочкой-другой молодых зелёных веточек. Ветви олицетворяли нас – Морганов и Мерлинов.

Мои тёти Пруденс[1 - Англ. «благоразумие».] и Констанс[2 - Англ. «постоянство».