Опасная миссия

– Что, боишься, как бы твои новые дружки нас вместе не увидели? – прищурился Белов, скрестив руки на груди. – Крутому Талку же зазорно говорить с убогим Лексюком…

– Уймись ты! – рявкнул вдруг тот, ноздри его раздулись от ярости. – Думаешь, я рад, что они тебя обстреляли горохом? Я пытался их остановить! Вот только стоило заикнуться, что не надо тебя трогать, как они мне чуть допрос не учинили, не начал ли я, чего доброго, с тобой водиться.

Белов втянул носом воздух, стараясь успокоиться: бессильная ярость так и клокотала в душе.

– А самое плохое, – уныло продолжал здоровяк, – оказывается, что Талк этот – главный хулиган ордена, представляешь?

И Лекс покосился на друга:

– Хуже Нефа и Гунта, что ли?

– Да в разы! Говорят, стекла колотил витражные почем зря, послушников бил и даже молодых магов – короче, отпетый бандит! А Лекс, наоборот, самый, гхм… забитый, – кашлянул он, – водится с полудурками Гудианом и Аткалагоном. Жалуется вечно мастерам, его тут гнобят все, кому не лень… – Саня мрачно слушал друга, а тот продолжал: – Ему с Абио то и дело колючки подкладывают, вонючкой посыпают, ну… этим самым горохом, как сегодня, – вздохнул он и обреченно обхватил голову руками.

– Хорошенькое дело, – сплюнул Белов. Он был просто в бешенстве. Ох, не так он представлял себе их героические подвиги! Совсем не так! – И что теперь, будешь стекла бить и со мной не общаться?

– Не знаю. – Талкин бросил мрачный взгляд в окно.

– Ах, значит, «Джер сказал»?! – не выдержал Белов, вскочив на ноги. – Выходит, Джер тебе важнее настоящего друга? – разъяренно выплюнул он.

– Да ты что, Саня! – перепугался Талкин. – Я… да никогда! Меня вообще все эти рожи бесят! И моя тоже. Для меня ничего важнее дружбы… – Он вскочил вслед за Лексом и ухватил его за плечи.

– Ладно, это я так, со злости, – постарался тот взять себя в руки.

Друзья снова уселись на лавку и молчали несколько минут.

Наконец Талкин шумно вздохнул и, не глядя на Лекса, спросил:

– Так что будем делать, Саня?

– Что-что… Если ты думаешь, что я собираюсь терпеть издевательства над собой, то ошибаешься! – процедил тот сквозь зубы.

– Ничего такого я не думаю, просто… мастер же Тайлас сказал, что выделяться нельзя! – Талкин выразительно двинул бровью.