Операция «Шмель»

 – И проведём мы её под кодовым названием «Шмель». Напомните-ка мне, сударыня, кто у нас в тех морских широтах резидентом числится?

– Морской царь Водокрут Тринадцатый, – не задумываясь, как положено образцовой секретарше, ответила Карабос.

Бес на всякий случай вытащил из ящика агентурный список и сверился с ним.

– Правильно. Теперь и я вспомнил. Умом не блещет, но исполнителен. Приготовьте для него подробные инструкции, мадам. И ещё. Нам нужен надёжный связник. Кого посоветуете?

– Как вы посмотрите на кандидатуру Зелёной Русалки, племянницы Водокрута? – тотчас предложила фея.

– Так ведь её сто лет искать придётся, – недовольно поморщился Бес. – Она ведь где-то там, на ветвях сидит!

– Уже не сидит. Она теперь в омуте у нашего Водяного живёт.

– Морская дева в лесном омуте? – удивился Бес. – Как же она туда попала?

– А! – фея пренебрежительно махнула рукой. – Втемяшилось Водокруту дать племяннице всестороннее образование, чтобы, дескать, она не только морскую, но и речную стихию изучила.

Вот и отправил к нам на стажировку. Ну, её в омут и засосало. Ночи напролёт крутится в водоворотах с молодыми русалками. Рок-группу организовала. Говорят, они такие гала-концерты закатывают, что даже нечисть из других стран специально приезжает на них поглазеть!

– А для наших целей она годится?

– Очень способная особа и к тому же большая вредина. По отзывам – горазда на любые пакости.

– Хорошо, – кивнул головой Учёный Бес. – Собирайтесь, мадам. Едем к Водяному.

Карабос вышла из кабинета.

Через пять минут она вернулась в шляпке, перчатках и накидке, сняла трубку внутреннего телефона и несколько раз подула в неё.

– Очень Серый Волк? Машину к подъезду! – распорядилась фея, когда на том конце провода ответили.

У омута

В лесу шумел ветерок, шелестели листьями деревья. Под густой кроной старого дуба на земле, покрытой толстым жёлто-багряным ковром увядающей осенней листвы, сидел Большой Леший и тихо напевал старинный романс: «Ночь светла, над рекой тихо светит луна».

Голос у него был хриплый, дребезжащий, и слух не ахти какой, да и слова он иногда путал. Впрочем, чему тут удивляться? Лет ему было много, ведь родился Большой Леший почитай вместе с первыми сказками. А петь он любил с детства. Вот и сейчас он пел с таким чувством и так увлечённо, что даже птички замолкли.

«Помолчим, – словно сговорились они друг с дружкой. – Пусть дедушка потешится».

Вдруг вдали, со стороны лесного омута послышались тяжёлые шаги.