Осенний марафон лабрадора Трисона

И уже скоро мы все вместе шагали по дорожке, окружавшей тот самый пруд.

И пока мы с родственниками прогуливались, Марсель носился по газонам, валялся в листве и гонялся за голубями. Но они привлекали до той поры, пока он не заметил стайку уток, плавающую у противоположного берега. От того, что он сделал дальше, я даже на мгновение потерял дар лаять. Нет бы обежать пруд, так он сиганул с разбега в воду и поплыл к ним. «Когда и где он так научился плавать? – глядя ему вслед, подумал я и сам же себе ответил: – Да где? Наверняка здесь.

За то время, пока я путешествовал по Америке, можно не только миску приносить и плавать научиться, но и говорить. Шучу, конечно».

Судя по тому, что ни Шура, ни Елисеев не приказали ему выбраться на берег, а лишь дружно рассмеялись, я понял: подобный фортель Марсель выкинул не впервые, в чём окончательно убедился буквально через несколько минут. Утки не сразу заметили плывущего к ним Марселя и продолжали нырять под воду, выискивая пропитание. А когда до пернатых оставалось лапой подать, вдруг одна из них закричала:

– Девочки, скорее улетайте, опять эта чокнутая собака плывёт.

Она взмыла вверх, а за ней и остальные сородичи, оставив Марселя с носом. Но тот сильно не расстроился, он выбрался из воды, отряхнулся и переключился на голубей. Нет, ну а что? Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Ох и нелегко, наверное, ему приходится в школе с его неиссякаемой энергий. Интересно, я тоже был таким? Откровенно говоря, я уже не помню себя в его возрасте, но, наверно, нет.

Будь я таким же непоседой, вряд ли бы из меня получился поводырь. Для того, чтобы водить слепого человека, питомец должен быть прежде всего спокойным, уравновешенным, сдержанным, невозмутимым и, конечно же, умным. Оно и понятное дело, разве может глупыш запомнить тридцать маршрутов одновременно? И всеми этими качествами характера обладаю я. Только не подумайте, я не хвастаюсь. Вовсе нет. Но, как говорится, что есть, то есть.

От этих мыслей меня отвлёк звонок мобильного Елисеева.

Продолжая идти, он вытащил его из кармана куртки и ответил.

– И тебе привет, мамуль. Да, прилетели. Шура нормально, Трисон тоже. Вот только малость раскабанел на американских харчах. – Глянув на меня, он подмигнул, а я от возмущения чуть не поперхнулся.

Это ж надо такое ляпнуть? Да ещё слово какое отвратительное подобрал – «раскабанел». Не понимаю, зачем на меня поклёп наводить? Я же видел себя в зеркале в прихожей: каким был, таким и остался.