Оскар и Лев

Большой, самый настоящий лев.

– Ну, – произнёс лев и, оглянувшись, посмотрел на Оскара.

Оскар не ответил. Он просто не мог – стоял и таращился на величественную львиную голову и клочковатую чёрную гриву, на огромную лапу, которую зверь вылизывал, но теперь слегка смущённо опустил на постель. Оскар обвёл комнату взглядом, заметил листки бумаги под пресс-папье на мамином туалетном столике и стул с грудой выстиранного белья, которое не успели ещё разложить. А когда снова повернулся к кровати, лев состроил виноватую гримасу и поморщился.

Оскар сглотнул.

– Вы не видели…? – начал он было.

– Что? – спросил лев громовым голосом.

– Моих… – Оскар не мог это выговорить. – Моих…

– Родителей? – подсказал лев.

– Да, – кивнул Оскар и обрадовался, что ему не пришлось произносить это самому.

– Ну… – снова повторил лев. – А их было… двое?

Оскар кивнул.

– Отец такой высокий? В синей пижаме? И небольшая лысина на макушке, где волосы больше не растут?

– Да, – неохотно подтвердил Оскар.

– А мама? Голубые глаза? Светлые волосы?

– Скорее золотистые.

– Хорошо. А в остальном верно?

– Да, – подтвердил Оскар, хотя ему очень хотелось сказать «нет». – Если она была рядом с папой, то это точно она.

– Ну, – сказал лев в третий раз. И снова состроил такую гримасу, что Оскар понял: он что-то сделал. У Оскара возникло ужасное предчувствие, он догадывался, что стряслось, но ему очень хотелось ошибиться.

Лев издал протяжный и слегка пахучий вздох.

– Вот что значит… – начал он.

– Что? – спросил Оскар.

– Вот что значит быть львом. Такие дела.

– Правда?

– Точно. Иногда совсем не хочется им быть. А стать, например, хомячком. Таким маленьким и пушистым. Или волнистым попугайчиком.

– Кем?

– Попугайчиком. Ну, ты знаешь – с такими яркими пёрышками. Порхать туда-сюда. Распевать милые песенки. Но…

– Ты не такой?

– Нет, как видишь. И это не моя вина, понимаешь? Я хочу сказать: нельзя вот так запросто перестать быть самим собой, верно? И сделаться, ну, скажем, павлином?

Что ж, возразить было нечего.

Оскар ещё раз обвёл взглядом комнату и снова заметил листочки бумаги на туалетном столике и выстиранное бельё. Казалось, что всё как обычно. И раз других объяснений исчезновения родителей нет, значит всё так и есть, как бы тяжело это ни было признать.