Осколки детства

Краска на них быстро облуплялась, но они никогда не тёрли ноги.

– Шестой кон! На шею натягивай! – гордо поставив руки в боки, говорит Наташка, самая длинноногая из нас. Кроме неё до шестого кона никто не допрыгивал… Ступеньки прошла, но на бантиках зацепилась…

– Ха-ха-ха! Хвастунья!

– …Ната! Обедать! – из окна выглянула тетя Таня и позвала Наташку. Та победоносно посмотрела на нас и побежала в сторону подъезда.

– Может, на речку после обеда… – вдогонку крикнула Сашка.

– Спрошусь у мамы! – шагая задом наперед ответила Наташка и скрылась в подъезде.

***

– Вот она смотрите. Идёт! – услышала я шепоток и повернула голову. Группка ребят и девчонок сбились в кружок и захихикали.

– Говорят, она написала Женьке записку с признанием… – услышала я снова и на крыльце деревянного дома во дворе увидела его, Женьку. Парня, старше меня на четыре года. Каким красивым он был… и таким крутым! Полной глупостью было тогда написать ему эту записку…

Меня бросило в жар, и щёки запылали.

Я тут же опустила глаза в землю и побежала домой.

Столько лет прошло…

– Ольга, сходи за хлебом! – остановила меня на пороге мама…

Мама. Я не видела её уже целых пятнадцать лет! Я подбежала и обняла её. Крепко, крепко. Раньше я так никогда не делала. Я интроверт и мама тоже никогда не была склонна к сентиментам… Но когда ещё как ни сейчас! Другого шанса уже не будет!

– Ну ладно… ладно…

Вот с пятирублёвой монетой в кармане я уже бегу в булочную за хлебом.

С крыши сбросили железо и ржавые листы бесформенной грудой лежат на тротуаре. Пришлось идти по дороге. Но это не опасно. Машин в городе раз, два и обчелся. Ещё меньше полиэтиленовых пакетов. Хлеб лежит в лотках просто так. Купив хрустящую ароматную булку, держа её в руках, уже бегу обратно. Кроме хлеба купила двести грамм конфет «Каракум». Я их не люблю. И стоят они очень дорого, целых семь рублей. Мама их любит и попросила купить к чаю.

На обратной дороге я не удержалась: по крышам лазила, в старом разрушенном доме с призраками бродила, на дерево за черемухой под мостом ходила на техническом этаже… А тут пройду мимо?

Знала же, что потом случится. Шрам от гвоздя с рубль до сих пор на икроножной мышце, словно пиктограмма… Воскресенье. Кровь хлещет, и все больницы, как на зло, закрыты…

Ну, пусть лучше шрам. О нём я не вспоминаю.