Осколки детства

  Расстегнув молнию спортивной сумки, я онемела от неожиданности. Всё, что я успела заметить, это чёрную молнию, метнувшуюся через всю комнату. Там сям попадали мелкие вещи, и молния скрылась за окном второго этажа. Маме даже отругать меня не удалось. Она не узнала о госте, побывавшем в доме.

А вот откуда у меня появилась Манька, я уже не помню. Манька гуляла сама по себе. После рождения первенцев она, как ни в чем не бывало, отправилась во двор и не вернулась. Двух котят, чёрного и чёрного… я выкормила молоком из пипетки сама.

Когда они достаточно подросли, одного из них забрала девочка Оля, моя тёзка из соседнего дома. Второй котик, получивший имя Черныш, жил у нас долго и за всю свою жизнь не произнес ни звука. Может, ему просто нечего было сказать?

Один раз мы с подружками нашли на улице маленького и очень милого щеночка. Естественно, что мама категорически отказалась его принять. У нас уже был Чернышик. Тогда мы пошли к другой маме, и только третья разрешила взять домой щеночка. Со Светкой из соседнего дома я поссорилась навсегда.

И много лет со стороны наблюдала, как маленький щеночек подрастал, превращаясь в огромную, грязно-рыжего цвета лохматую дворнягу.

Позже у меня всё же появилась собака, но она уже была из другой жизни. Как и все остальные питомцы, которых заводила моя дочь. Но в моём памятном детстве самым любимым и самым запомнившимся питомцем была Аришка. Не знаю, почему я решила, что это девочка, ведь пол птицы, особенно вороны, особенно в двенадцать лет, определить очень трудно.

Аришка была вороной. Вороной ли вороном, как вы правильно поняли.

Однажды весной я шла из школы мимо местной свалки, образовавшейся на месте снесённой деревяшки. Везде, где непорядок, сметливый люд добросит «до кучи». Так выросла свалка. Около свалки толпились мальчишки разного возраста и прицельно метали камни. Куда они целились, понять было трудно, но подойдя поближе, увидела, что их цель шевелиться.

– Эй, что это там? – крикнула я и пробралась сквозь группку ребят.

– Птенцы какие-то, – ответил один.

Я подошла к бесформенной маленькой кучке. Сбившись вместе, там лежали три мокрых израненных воронёнка. Один из них был ещё жив и здоров. Я взяла его в охапку и потащила домой.

Мама даже не удивилась, когда я притащила в дом очередную живность.

– Весна поздняя, кормить птенцов, наверное, нечем. Вот и снесли вороны птенцов на помойку, – предположила она.

Оставшаяся от бурундуков большая клетка пришлась кстати.