Осколки зеркала Вечности и зелёная пантера

Отражение с натертым до красноты носом рассеянно уставилось на него. Слегка смутившись, Эдмунд отвернулся от окна. Посмотрел вверх, где закатное небо с гудением разрезал вертолет, взлетевший со старого военного аэродрома на окраине города. Он собрался идти дальше, но его остановил приглушенный женский голос, прошептавший возле уха:

– Мальчик, не подскажешь, который час?

От неожиданности Эдмунд вздрогнул, резко обернулся, чувствуя внутри прилив неприятного тепла. Его взгляд встретился с абсолютно серыми (прямо как у него) глазами.

Неизвестная пожилая женщина в винтажном чёрном платье смотрела на него так пристально, что ему даже стало не по себе. Колючий взгляд пронзал насквозь.

Саннорт опустил глаза, потряс рукой и посмотрел на часы, которые висели на его худом запястье. Часы необычной формы – пятиугольные, со спиралевидным циферблатом и кожаным шершавым ремешком. Свет от вывески растекался по стеклянной поверхности. Эдмунд всмотрелся в спираль, прищурился, пытаясь понять, который час – такая форма циферблата не очень удобна, и мальчик бы предпочел вариант с обычными цифрами, но творческая искра в нем всегда была сильнее, чем желание комфорта.

Пока он определял время, все вокруг словно замерло.

Он по-прежнему стоял около бара, на самой шумной улице небольшого тихого города в Юго-Восточной Англии. Прохожие вокруг все так же гуляли, общались, заходили в магазины, смеялись, пили в баре и смотрели футбольный матч. Но внутри него что-то сжалось от тревожного предчувствия. Словно с минуты на минуты должно произойти чудо.

Так ощущают себя дети, решившие ради шутки вызвать духов в хеллоуинскую ночь.

– Семь часов, сорок пять минут.

Эдмунд едва шевелил губами и старался не смотреть на женщину. Но ее взгляд все так же пронзал до мурашек. Хотелось поскорее уйти. Или остаться и выяснить, в чем дело?

– Времени совсем мало, Эдмунд.

– Вы знаете мое имя?

Эдмунд не поверил собственным ушам и в изумлении поднял глаза на незнакомку.

Внутреннее напряжение усилилось. Что-то было не так.

Он не помнил эту женщину и не понимал, почему она знала его.

Она выглядела очень старой. Очень. Ее кожа настолько высохла, что, казалось, вот-вот лопнет, разорвавшись на лоскутки. Из её аккуратного пучка на голове не выбилось не единой пряди, хотя ветер за последние десять минут подул еще сильнее. Ее слегка сгорбленная тень напоминала образ смерти из старых сказок – едва заметная, неровная, скользящая. И сама она казалась призраком, а не живым человеком.