Перри Мейсон: Дело о мрачной девушке. Дело о воющей собаке

В лучшем случае вам удастся получить тяжкое убийство второй степени.

– Я договорюсь и о непредумышленном убийстве, если только семья окажет содействие, а Грейвс слегка изменит свои показания, – возразил Блэкман.

– А зачем Грейвсу менять показания?

– Зачем кому-то вообще что-либо делать? – саркастически спросил Блэкман. – Зачем мне что-либо делать? Зачем вам что-либо делать? Мы в этом не замешаны. Мы делаем все за деньги. И Дон Грейвс тоже кое-что сделает за деньги.

Мейсон медленной тяжелой походкой пошел вокруг огромного письменного стола к Блэкману.

Тот внимательно наблюдал за ним.

– Только скажите, что вы согласны, и я больше не стану вас беспокоить, – заявил Блэкман.

Мейсон остановился прямо перед посетителем и посмотрел на него холодным презрительным взглядом.

– Вы – дерьмо, – сказал Мейсон с чувством.

Блэкман слегка отпрянул назад.

– Вы это о чем?

– О вас.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать!

– Грязный крючкотвор, – продолжал Мейсон, делая шаг вперед, – который готов продать своего клиента за пятьдесят тысяч долларов.

Убирайся из моего кабинета, причем немедленно!

На лице Блэкмана появилось удивление.

– Но я считал, что вы готовы выслушать мое предложение.

– Я выслушал и уже услышал все, что требовалось.

Внезапно Блэкман набрался храбрости и потряс указательным пальцем перед носом Мейсона:

– Вы сами глубоко замешаны в этом деле. Или вам придется принять мое предложение, или вы еще неоднократно услышите обо мне.

Мейсон поднял руку и схватил вытянутый указательный палец.

Он вначале резко опустил руку адвоката вниз, а потом выкрутил ее. Блэкман вскрикнул от боли. Мейсон отпустил палец, развернул адвоката, схватил за шиворот и потащил к двери. Мейсон распахнул дверь личного кабинета, толкнул Блэкмана, и тот, потеряв равновесие, свалился в приемную.

– Убирайся вон и больше не появляйся здесь! – заявил Мейсон.

Блэкман почти бегом пересек приемную и остановился. Его лицо покраснело от гнева, пенсне болталось на черной ленточке.

– Ты еще об этом пожалеешь больше, чем о чем-либо, совершенном тобой на протяжении всей жизни!

– Убирайся! – повторил Мейсон медленным бесстрастным голосом. – Или я сейчас еще добавлю.

Блэкман схватился за ручку, открыл дверь приемной и выскочил в коридор.

Мейсон стоял в дверном проеме своего кабинета, расправив плечи, широко расставив ноги, и воинственно смотрел на медленно закрывающуюся дверь.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Делла Стрит.