Островитяне

Природа тут живет вольготно, как того и хотел наш Господь. Разумеется, мы перерабатываем мусор. Пытаемся не пользоваться одноразовыми мешками и контейнерами. Знаешь эти пластиковые бутылки, которые люди покупают целыми упаковками? Они загрязняют планету. На острове они запрещены.

Хани отхлебнула кофе и продолжила:

– А теперь о твоих обязанностях. Ты будешь отвозить мусор на переработку. Будешь приносить воду для питья. Вода в кране совершенно безвредная, – добавила она, – но у нас тут очень хитрая система фильтрации.

И отфильтрованная вода такая вкусная! – Она указала на большой пустой кувшин на полу. – Воду я держу здесь. Твоя задача – наполнять его в Природоохранном центре по мере необходимости. А по дороге будешь проверять почтовый ящик и забирать с причала мою газету. Собственно, все эти места в одной части леса.

Я посмотрел на список и скорчил рожу, однако вслух ничего не сказал.

– Разумеется, будешь ездить на тележке для гольфа, – добавила бабушка.

Я тут же поднял голову.

– На тележке?

Хани улыбнулась.

– Ключи я оставила в зажигании.

– А можно сразу после завтрака? – Очень хотелось выбраться из дома.

– В тележке лежит карта острова. Дорога, по сути, одна, по большому кругу. Потеряться почти невозможно. Так что ничего сложного.

Я слез с табуретки – хотелось поскорее одеться и взяться за дело.

– Еще одна вещь, – сказала Хани, подзывая меня поближе. – Вернее, задание. Домашнее, на лето.

Так, рано я обрадовался.

– Какое еще домашнее задание? – спросил я подозрительно.

– Интересное. Когда твой папа был маленьким, он, как доделает хозяйственные дела, сразу за дверь и гулял до темноты. Только поесть приходил. И всегда носил с собой вот это.

Хани погладила переплет коричневой записной книжки, потом положила ее на стол. Я нагнулся, чтобы получше разглядеть. Переплет, похоже, кожаный, потертый, размякший от времени. Рядом с желтым цветком на нем было детской рукой написано: «ЭРИК ПОТТЕР».

Я ласково погладил пальцем папино имя.

– Что это?

– Его детский дневник. Ай! В смысле – журнал наблюдений. – Хани усмехнулась. – Твой папа страшно злился, когда я называла это дневником. – Тут она вдруг протянула книжечку мне: – Теперь он твой.

Она отвернулась и принялась складывать тарелки в раковину.

Я взял записную книжку в руки. Кожа такая старая, что на ощупь напоминает масло.

– Твой папа разведал на острове каждый уголок. Записывал все, что делал, зарисовывал, что видел.