От теории к практике (сборник)

Итак, каравелла «Роза Ветров» была построена, испытана, запасы собраны, маршрут намечен. И вот, ранним летним утром, когда большой диск яркого солнце только показался на горизонте, на большой поляне в окрестностях Санкт Петербурга заканчивались последние приготовления перед началом путешествия. Карл Федорович отдавал последние распоряжения Глаше по ведению хозяйства в его отсутствие. Никифор проверял запасы, сверяя их со списком, который он держал в руках, Герман с интересом изучал дом, Сергей Александрович вместе с рабочими проверял оборудование, и только Боцман невозмутимо лежал, щуря глаза и расплывшись в улыбке, и смотрел на восходящее солнце.

Все последние проверки были завершены, запасы проверены, указания даны и Карл Федорович, простившись с провожающими, дал команду отвязать тросы и каравелла начала медленно подниматься вверх. В этот момент по щеке Глаши потекла слеза и она, вытерев её, замахала платком. Карл Федорович улыбнулся и тихо сказал.

– До встречи!!!!!

Шар медленно поднимал каравеллу вверх, а порыв ветра уносил путешественников в никому из них неведомые края…

«На встречу неизвестному»

Солнце поднималось все выше и выше, внизу просыпалась жизнь, каравелла бесшумно плыла по небу, унося путешественников все дальше и дальше.

Управлять воздушной каравеллой свободно мог и один человек, поэтому в это путешествие Карл Федорович взял только кролика Германа и кота Боцмана. Во время попутного ветра каравелла бесшумно плыл по небу, а когда ветер менялся или наступал штиль, Карл Федорович запускал паровую машину, которая приводила в действие винты, и каравелла плыла по небу, пыхтя как паровоз и пуская маленькие облака пара.

Жизнь на «Розе Ветров» текла также размерено и неторопливо, как и сама каравелла плыла по небу, временами разрезая облака. Кот, не изменяя своим привычкам, после обильного завтрака, приготовленного Карлом Федоровичем, шел на нос каравеллы и, свернувшись калачиком, клал морду на борт и в полудреме наблюдал за проплывающими внизу лесами, полями, реками, деревнями и городами.

Деревья, люди, дома и многое другое с высоты птичьего полёта казались маленькими – игрушечными. Из этой блаженной полудрёмы его выводили только пролетающие мимо стаи птиц, к которым он со временем стал относиться спокойно и голос Карла Федоровича, приглашавшего к обеду или ужину. Если выдавался солнечный день, Боцман мог целый день нежиться на солнышке и мурлыкать себе под нос убаюкивающую мелодию.