Отдай свое сердце!

– Самокат, по-моему, ты совсем спятил.

– Сам ты спятил.

Генка подошел к Бариновой.

– Лен, ты Курочкину не видела?

– Какую Курочкину? – ответила Баринова точно так же, как Горохов и Цыпцын.

Оставшиеся уроки Самокатов просидел в полнейшем недоумении. И даже двойку у Нестеровой схватил – по русскому. А дома попытался привести в порядок свои беспорядочные мысли. Итак, Горохов, Цыпцын и Баринова в один голос утверждали, что Курочкиной в их классе нет. Но это же бред. Бред-то бред, но почему тогда Ритина фамилия не вписана в классный журнал, в который Генка заглянул по ходу уроков?.

. И он-то – придурок! – не взял у Риты номер ее мобилки. Сейчас бы звякнул – и все дела.

Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля… – заиграл мобильник.

– Алло, – ответил Самокатов.

– Приветик, – сказала Курочкина.

Глава III. Рита + Гена = love

– Рита! – обрадовался Генка. – Это ты?

– Нет, не я, – хихикнула Курочкина. – С вами говорит автоприветчик.

Все Генкины тревоги сразу же – фьють! – и улетели.

– Рит, а чего ты в школу не пришла?

– А, решила прогулять, – беспечно ответила Курочкина.

И спросила: – А ты от Московского вокзала далеко живешь?

– Нет, не далеко. На Лиговке. А что?..

– Приезжай тогда сейчас на Фарфоровскую. До нее минут десять на электричке. Давай, Генчик, в темпе. Я тебя буду на платформе ждать.

– А почему именно туда?

– Приедешь – узнаешь.

– О’кей! Еду!

И Самокатов помчался на вокзал. Он бы сейчас и на край света помчался, если бы Рита его туда позвала.

Примчался.

Вскочил в электричку и снова помчался. На Фарфоровскую.

Настроение у Самокатова сделалось просто суперским! Генка больше не думал ни о своем кошмарном сне, ни о странностях в школе… Правда, он сегодня пару схватил. И если ее не исправить, то по русскому за год будет трояк. А это значит – гуд бай навороченный айфон. Так что придется подкатывать к Нестеровой насчет двойку исправить.

И вот уже – Фарфоровская.

Курочкина стояла у кассы и что-то писала маркером на стене.

– Привет, Рит! – подскочил Генка.

 – А что ты тут пишешь?

Курочкина закрыла надпись ладошкой.

– Ничего.

– Дай посмотреть.

– Не дам. Прочтешь, когда обратно поедешь.

– Ты что-то про меня написала?

– Про тебя и про себя.

– А можно я сейчас посмотрю?

– Нельзя.

И Рита увлекла Генку к скамейке.

– Посидим?

– Посидим.

Они сели. Курочкина достала из рюкзачка пакетик изюма в шоколаде и протянула Самокатову.

– Угощайся, Генчик.

Генка начал угощаться.