Отдай свое сердце!

– В общем, хирург, который делал мне операцию, внезапно сошел с ума. И вместо аппендицита вырезал у меня… сердце. – Рита опять умолкла.

– Фигня какая-то, – хмыкнул Генка.

– К сожалению, не фигня. Послушай, если не веришь.

Генка послушал. В груди у Риты было тихо.

– Можешь и пульс пощупать. – Курочкина протянула руку. – Его у меня тоже нет.

Самокатов пощупал. Пульса не было.

– И зрачки у меня на свет не реагируют… – Рита посмотрела на солнце. – Видишь?..

Самокатов был сбит с толку. А Рита продолжала:

– В той больнице проводились опыты по оживлению мертвых.

Вот меня и оживили. Но не до конца. Для того, чтобы стать окончательно живой, мне надо твое сердце.

– Мое? – ошарашено произнес Самокатов.

– Да, твое, – кивнула Курочкина и сделала шаг вперед.

Генка невольно попятился. Курочкина сделала еще шаг вперед. А Самокатов, соответственно, шаг назад.

Тем временем приближался очередной товарняк. Тудух-тудух… тудух-тудух… – стучали колеса.

Курочкина продолжала наступать на Самокатова, улыбаясь при этом какой-то застывшей улыбкой.

– Рит, ты чего?.. – пробормотал Генка, отступая к краю платформы.

И тут вдруг Ритино лицо мгновенно позеленело.

– Отдай свое сердце! – завизжала Курочкина и толкнула Самокатова на рельсы.

– А-а-а-а-а!.. – полетел Генка с платформы. Прямо под колеса товарняка.

Глава IV. «Шуточки» подсознания

– А-а-а-а-а!.. – продолжал вопить Самокатов. Что с ним? Где он? Да это же его комната!.. А сам он лежит на кровати… Блин!.

. Значит, это был сон!.. Сон?.. Но почему так болит затылок?.. Генка нащупал на затылке здоровенную шишку. И тотчас вспомнил о царапинах на шее, появившихся после вчерашнего сна.

А что если это никакие не сны, а глюки, во время которых он царапает себя ногтями и бьется головой о стену!

Самокатов даже вспотел от такого предположения. И отбросил его куда подальше. Да нет же! Все очень просто: он где-то незаметно для себя оцарапался и ударился. И с кошмарами тоже все очень просто: он в инете объелся фильмами ужасов; вот поэтому кошмары и сняться.

Но сколько Генка себя ни убеждал, все равно оба сна казались ему явью. Он даже путаться стал – что ему снилось, а что было на самом деле. Ну, то, что он в Курочкину превратился – это, конечно, сон. А вот когда он пошел в школу и спорил там с Максом насчет все той же Курочкиной – это сон или не сон?.. Вроде бы не сон… А может, сон?

«Двойка!» – осенило Самокатова. Ему же Нестерова пару влепила!..