Отец Рождество и Я

«Звенящие бубенцы», любимая группа всех эльфов, заиграли сочинённую как раз для такого случая песню «Ты прекрасна, душа моя (Хоть и выглядишь, как человек)».

Руководил церемонией Отец Топо, лучший друг Отца Рождество. Я быстро поняла, что свадебные обычаи Эльфхельма слегка отличаются от человеческих.

– Посмотрите друг другу в глаза, – сказал Отец Топо, – и постарайтесь не смеяться.

Счастливым молодожёнам неплохо это удавалось, пока Отец Топо не начал сыпать ужасными шутками.

– Что больше всего любят северные медведи?

– Не знаю, – ответила Мэри.

– Селёдку! Поняли? Потому что в ней есть лёд! СеЛЁДку!

– Да, – хмыкнул Отец Рождество. – Эту шутку я тебе рассказал!

Но у Отца Топо в запасе было ещё немало.

– Кто говорит «Ох-ох-ох»? Ты, когда идёшь задом наперёд! Потому что обычно ты говоришь «Хо-хо-хо». Ладно. Сколько нужно эльфов, чтобы раскрутить волчок? Двое! Потому что одного укусили за бочок! Поняли? Почему нельзя есть красную чернику? Потому что она зелёная!

Отец Топо продолжал и продолжал, и в конце концов Отец Рождество и Мэри всё-таки рассмеялись – не потому, что шутки были смешными, а потому, что они были до нелепости несмешными.

И в это самое мгновение Отец Топо воскликнул: «Объявляю вас мужем и женой!» Потому что в Эльфхельме, чтобы вас сочетали узами брака, вам нужно одновременно рассмеяться во время свадебной церемонии.

Мэри автоматически стала Матушкой Рождество, потому что Отец Рождество был главой Совета эльфов. И ещё она стала полноправным членом Совета.

Вот почему некоторых эльфов в Эльфхельме зовут Отцами и Матушками. Все Отцы и Матушки входят в Совет, посещают собрания и принимают решения, от которых зависит жизнь Эльфхельма и всех его обитателей. В теории кто угодно мог войти в Совет, но большинство эльфов не слишком-то туда стремились. Они прекрасно знали, что на собраниях бывает скучно до зевоты, а от скуки они покрывались сыпью, которая к тому же невыносимо чесалась.

Когда все отсмеялись, гости и новобрачные уселись за стол, который ломился от угощений.

В зале снова зазвучала музыка, и эльфы пустились в свистопляску.

К концу празднества в ратушу явился сердитый на вид эльф с чёрной бородой. Он протолкался сквозь толпу, злобно скалясь на Отца Рождество и Мэри, а также на тех, кто выглядел счастливым, – то есть вообще на всех в зале, кроме, может быть, Пикси Правды. Дело в том, что она предпочла бы, чтобы Отец Рождество и дальше оставался один.