Наследники Византии. Книга третья

Но Иван, внучатый племянник государев, подумал о том, и с легкостью отмел все сомнения. Эта легкость, незаботность не прошла у него и с годами, и много порушила в жизни его.

* * *

Перед Воронцовым выросла громадина возводимого каменного дворца. И хотя только первый ярус поднимался от широкого основания, даже он поражал непривычный русский глаз высотою, великими размерами, византийскими аркообразными окнами и колоннами. Тут трудилось множество народа, пыль белой изгородью стояла в окрест – тесали камень, месили глину, носили брусья.

Но во всей этой сутолоке стороннему человеку не так легко было и пройти – везде стояли наливковцы. Их алые кафтаны с двуглавым орлом мелькали на каждой пяди. Пришлось спешиться. Бельский закашлялся от мелких пылинок и, прикрывая глаза и нос, повел Воронцова куда-то вдоль стены. Наконец, они подошли к небольшой двери, где тоже на карауле стоял молодой наливковец. Бельский что-то спросил его, тот кивнул.

– Здесь, – Иван указал на дверь, – увидишь Аристотеля и не задерживайся там… Сам понимаешь… и царь может пожаловать.

Тогда тебе уж не придется строить Великих Лук.

Иван хмыкнул маленьким усом недобро.

Оказалось, что дверь ведет в подземелье. Ступеньки круто уходили вниз и вниз. Тянуло сквозняком. На стенах, трепеща, горели факелы. Потом, глубоко внизу показалась какая-то горница, еще одна, еще. Михаил заглядывал в каждую и везде видел одно и тоже – кованные железом сундуки в каких хранят книги, бесчисленное количество сундуков. Но вот в одной из горниц оказался стол, на нем свеча и раскрытая книга.

Видно кто-то чел её недавно. Воронцов вошел. Постоял некоторое время, дожидаясь. Было тихо. Книга была на латыни.

– Benediktus… Благословен…

В уме сложился перевод:

Благословен день, месяц, час и миг, когда мой взор те очи встретил!

Благословен тот край, и дол тот светел,

Где пленником я стал прекрасных глаз!

– Знаешь Петрарку?

Михаил вздрогнул. Не будучи робок, он все же не смог сразу совладать с собой и медлил обернуться, будто спустившись вглубь земли, боялся увидеть самого здешнего Хозяина.

Крючковатый вороний нос, серо-седые косматые волосы. Несомненно, в пору своего наливковского жития Михаил видел во дворце этого человека. Тысяцкий поклонился Аристотелю, не выдержал и спросил:

– Это Петрарка?

Человек похожий на старого облезлого ворона глядел на него бесстрастно.

– Я окольничий рода бояр Воронцовых, – сказал тогда Михаил, – постройка крепости Великие Луки будет руководиться мною.