Наследники Византии. Книга третья

С Аристотелем долго беседовать не пришлось. Муроль действительно был зело недужен, все время кашлял, утирал слезы, бегущие из красных воспаленных глаз. Он разъяснил Воронцову главнейшее, в чем сомневался Карп Сухой, и из-за чего, собственно, Михаил и примчался в Москву. Сказал, махнув дрожащей рукой:

– Доделает и сам теперь… Поймет.

Стороной в уме Михаила пробежала мысль, что Аристотель не жилец.

Когда Михаил Семенович вышел из царского дворца, молодой наливковец сожидал его тут же на крыльце.

Сказал:

– Из Сабуровых. Родня. Зовут… забыл… как княгиню какую… что ль…

– Ольга.

– Да! Точно, – паренек с ухарской усмешечкой поглядел на окольничего, – я и где живет вызнал!

– Говори.

– В Замоскворечье, у Ильинской церкви.

* * *

А найти этот дом у Ильинской церкви оказалось без труда. Добрые люди указали, где поселились приезжие костромичи, и красных не то коней, не то верблюдов на воротах. Михаил хотел стучаться, но створа сама качнулась на верейном столбе и пропустила гостя.

Воронцов спешился, привязал коня у крыльца, запер по-годному ворота.

– Эй, есть кто-нибудь! Хозяева…

Палевые листочки с кривой березы посыпались Михаилу на шапку. В сенях было темно, студено – не знаешь, куда и перекреститься. В потемнях Михаил нащупал дверную полсть, отодвинул – в горнице девка скребла пол. Стояла в раскорячку – подол крашенины подворочен, тонкая коса змейкой свешивалась на мокрые доски.

Она обернулась, поднялась…

Сестра богоизбранной царевны!

Воронцов опешив от изумления забыл и поклон отвесить. У Ольги лицо тоже сразу запылало жаром, она рывком дернула подол, скрывая обнаженные ноги. Тут в сенях что-то громыхнуло, зазвенело, и голос Евдокии Годуновой раскатался длинной бранью о муже, и о Москве треклятой…

– Миша ле?! – изумилась, войдя, Евдоха.

Плат её сполз набекрень, в руках жёнка держала осколок от разбитого горшика:

– Чтоб той Москве, чтоб повыздыхали они тут усе… И тебя вон сюда сунули, как огурец в бочку.

Ну, сидай, сидай, гость дорогой… Кормить нечем. Поскребушки у нас. Да накормим! Как нас нашел? Сиди… накормим.

И ушла. Ольга тоже куда-то исчезла. Михаил огляделся.

Это был дом из двух горниц, от простой избы он отличался лишь тем, что печь здесь топилась по-белому и имела грубу в задней хоромине, где спали хозяева, где хранились сундуки с добром.