Когито Нон Эрго

Красота, красненая штукатурка, ворота с изразцами. Часто туда наша братия наведывается. Старина, как-никак. Младший Орлов повелел там усадебку разбить. В 18-м веке ещё. Англоман был, поэтому и усадьбу организовал в популярном в Англии угловом стиле. Массивные колонны, раньше там львы стояли.

Я улыбнулся, вспомнив всем известный фильм про похождения итальянских кладоискателей в России.

А мой сосед, между тем, продолжал:

– А ещё там есть большое серое здание санатория для чекистов…

Я вспомнил, как женщина с рынка рассказывала мне про сотрудников органов, которые навещали её мужа.

Но решил отложить пока эту информацию на отдельную полочку своей памяти, тем более, что времени до прибытия электрички уже почти не оставалось, и надо было подниматься на платформу.

– Если вам понадобиться экскурсия, то я могу помочь вам… Вот, держите! – с этими словами он протянул мне помятую визитку с необычным фигурным обрамлением.

Уходящее солнце дарило уставшим за день пассажирам свои последние тёплые лучи, скрываясь в облачной дымке на красном горизонте.

Поезд издал протяжный гудок, который был больше похож на вой умирающего динозавра. Народ начал кучковаться около серебристых поручней.

Приезжие стали запихивать в узкие двери свои большие баулы, поэтому я решил, что лучше постоять на перроне и подождать.

Мой сосед с фотоаппаратом между тем спешил втиснуться в основной поток пассажиров.

Он толкался и переругивался с людьми, которые стояли впереди, а они выкрикивали что-то ему в ответ.

Журналист буквально вдавливал своим животом впереди стоящих, толкал локтями, а изредка втихую помогал себе ногами.

Когда наконец он схватился за поручень, то я приготовился и сам встать в очередь в вагон. Толпу понемногу засасывало в вагон, и как только я приготовился взяться за поручень, из вагона выпало, судорожно хватаясь за воздух, тело журналиста, он всеми силами пытался схватиться за поручень, но при его массе тела ему это вряд ли бы удалось и при более удачных обстоятельствах.

Тело распласталось на перроне, я же соскочил с подножки. Линзы очков, которые упали при падении, выпали, и теперь валялись метров за пять от тонкой металлической оправы.

Журналист был без сознания.

Он лежал, как будто бы отвернувшись от меня, шляпа укатилась по перрону и открыла его седоватую голову с залысиной, и такую нехарактерную для лысых людей косичку.