Оторвыш

Ведь таким аппетитным с виду гусеницам как он, приходится быть начеку. Никогда не мешает знать, что находится дальше собственного носа.

Гусман отпустил паутину, подтянулся выше по переплету и уткнулся в оконное стекло.

За стеклом находился кабинет. Там было множество книг, беспорядочно пристроенных на каминной полке, на высоченном стеллаже, на полу и даже в пузатом цветочном горшке.

У окна качалось большое плетеное кресло. Конечно, оно качалось не само по себе. В кресле сидел Федор Михайлович и читал журнал.

Ему совершенно не было никакого дела до Гусмана. Пластмассовые пуговицы на домашней куртке Федора Михайловича торопились прочесть страницу, пока её не перелистнут, так что Гусман незаметно мог наблюдать сколько душе угодно.

Он вдавился в оконное стекло. Ему нестерпимо захотелось увидеть цветные фото. Картинки из журнала то приближались, то удалялись в такт креслу-качалке. Пальцы Федора Михайловича неспешно переворачивали страницы.

– Салат! – встрепенулся Гусман, когда на развороте всеми цветами супермаркета заиграла реклама.

«Мечты сбываются! Позвоните, и мы…»,– мелькнула надпись под упитанным фермером с пучком зеленых листьев в руке. Гусман еще сильнее вдавился в стекло и потянул носом, чтобы уловить запах салата. Картинка приблизилась, а затем в такт качалке отъехала. Какая досада!

Гусман собрался топнуть одной из ног, но тут за его спиной пружинно хлопнула калитка. Пока Гусман оторвал от стекла вспотевший нос, кто-то уже прошел по тропинке к дому, и ему ничего не оставалось, как вновь заглянуть в комнату.

Федор Михайлович положил журнал себе на грудь и прислушался к звуку шагов.

– А-а-а-а!!! – тотчас раздался вопль пуговицы с непослушным вихром.

Да и как было не закричать, если на него журнальным многопудовым телом навалился фермер с рекламы салата? Вообще-то, завопили все пуговицы на куртке. Просто тот, что с вихром, старался громче всех: фермер упал на него широко разинутым, зубастым, готовым откусить ртом.

Вихрастого, бесспорно, ожидал нервный срыв, но журнал в следующее мгновение полетел на подоконник.

Хлоп! – и листья рекламного салата пришлепнулись к оконному стеклу.

–»…ты сбы…» – всё, что попало в поле зрения Гусмана со страницы.

Стекло содрогнулось от удара, и Гусман – бум-с! – столбиком полетел в траву, оставляя едва забрезжившую мечту познать запах глянцевого салата.

Между тем Федор Михайлович поспешил открыть дверь. На крыльце стояла соседка, миловидная нарядная дама.