Оторвыш

Федор Михайлович кивнул с видимым удовольствием.

– Надеюсь, и мы еще увидимся, – вежливо попрощался с разноцветными пуговками Серьезный. – Итого: приятно было познакомиться.

Алина Семеновна глянула на потемневшее небо и поспешила к калитке.

– Порази меня гром! Вы что, уже уходите? – засуетился Свистун.

Вихрастый Федечка, что есть силы, потянулся вслед удалявшейся блузке. Но крепкая нитка надежно удерживала его.

Третий удар грома не на шутку сотряс землю, и Федечка обессилено повис на куртке. Из его груди вырвался вздох разочарования.

Наблюдавший из-под лопуха Гусман передразнил Алину Семеновну:

– Уой! Уой! Уой! Та-а-к мы вас ждем ве-е-ечером?

Он изобразил жеманную мину и закатил глаза. И вовремя. Не сделай он этого, не заметил бы Сороку, которая обозревала двор с высоты березы. Взгляды птицы и гусеницы пересеклись, и Гусман молнией метнулся в густую траву. Только его и видели.

Глава 2. Река-море-океан

Алина Семеновна утюжила розовую блузку. По ткани скользил Старый Утюг и изображал пароход.

Уже знакомые нам разноцветные пуговки резвились в шелковых волнах. Пуговкам и Утюгу было за-ме-ча-тель-но, и только Розовая не принимала участия в веселье.

– Что-то наша девочка сегодня грустная-а-а? – улыбаясь, пропыхтел Утюг над ухом у Розовой Пуговки.

Разноцветные Пуговки наперебой затараторили:

– А она у нас влюблена! Влюблена! Влюблена…

– Прекрасно! – бороздя волны блузки, воскликнул Утюг. – О, это даже великолепно! И в кого же?

– В Федечку! В Федечку… – вновь затараторили пуговки.

 – Он живет в соседнем доме на домашней куртке Федора Михалыча.

– Пардон, – Утюг аккуратно объехал Зеленую Пуговку и вернулся к Розовой:

– Разве любовь – повод для грусти? Это же великолепно! Любовь—река. Нет, любовь – это море, это – океа-ан! Я до сих пор помню горячие волны любви к Жоржетте.

– Это та красивая шляпа с широкими полями? – вынырнула из шелка Зеленая Пуговка.

– Да, да, – охотно отозвался Утюг. – Когда я видел ее, то раскалялся почти добела… Давненько всё было.

– И где она сейчас? – высунула носик Голубая Пуговка.

– Сейчас она несколько старомодна и безвылазно сидит в шкафу. Я возвращаюсь к ней после работы, и мы мило проводим время, вспоминая былые годы.

– А вот нам никогда не быть вместе, – вздохнула Розовая Пуговка.

– Это почему же? – остановился было Утюг, но, спохватившись, поехал дальше.

– Мы – пуговицы. Мы с разной одежды, – ответила Розовая Пуговка.