Отражения нашего дома

Две тайны сразу – это слишком много, меня хватает лишь на одну за раз, и знакомить меня с «кем-то» – все равно что бросить мне на колени улей с разозленными пчелами и ждать, что я улыбнусь и скажу: «Спасибо большое, падар-джан, этого я и хотела, как ты догадался!»

Я мысленно придаю облаку очертания падара и представляю, как прямо на лестнице на него падает пианино. Но стоит моргнуть – и облака превращаются в утренний летний пейзаж, где я в гараже помогаю падару носить доску за доской к верстаку. В то лето падар и мадар сделали мне сюрприз – типичный для Америки домик на дереве, да еще с туннелем и укромным уголком, где можно прятаться.

Падар трудился над этой постройкой несколько недель, и поздними вечерами, когда родители думали, что я давно сплю в кровати, я смотрела, как они, склонившись друг к другу и потягивая чай, стоят над грудой инструментов и разбитых досок и без конца повторяют: «Как же хорошо, что мы оказались здесь, в месте, где наконец почувствовали себя дома».

Я тогда была еще маленькой, и волновали меня только жуки, поселившиеся в домике через несколько месяцев, да занозы от плохо оструганных падаром досок.

Вот не думала, что этим счастливым вечерам когда-нибудь наступит конец.

Не думала, что мы придем к тому, что сейчас имеем.

Сажусь, и очки запотевают – честное слово, от солнца. Понимаю, что надо бы ответить на сообщения падара. Это будет правильно.

Сжимаю в руках потрепанную фотографию биби.

Падар со своей чепухой подождет.

Позади меня распахивается парадная дверь, появляется мадар.

Одной рукой удерживает целую стопку папок, поверх которой разрывается от звонков телефон, другой держит чашку кофе. Волосы непривычно стянуты в небрежный хвост. На глаза низко надвинута кепка. Мадар оборачивается ко мне, я ахаю и присматриваюсь внимательнее.

Мадар выглядит ужасно.

А она никогда не выглядит ужасно.

Обычно в нашей маленькой семейке троллем бываю я. Это не самоирония, а чистая правда. Я происхожу из семьи нестареющих афгано-узбекских вампиров.

И мама – лучшее тому доказательство.

– Что ты тут делаешь в такую рань? – спрашивает мадар. Отпивает большой глоток кофе и машет хале Фарзане и хале Гульнур, которые как обычно вышли на оздоровительную прогулку.

– Занимаюсь фотосинтезом.

Мадар только моргает. Наверное, час слишком ранний для шуток.

– Я хотела спросить у тебя о вчерашнем дне. – Прикасаюсь к висящей на боку камере. Под внимательным взглядом мадар потеют ладони.