Происшествие в гостинице «Летучий Дракон». Призраки Крайтонского аббатства

Он всмотрелся, в меня пристальнее и, пожав плечами, с доброю улыбкою промолвил:

– Бедный малый! Как он, должно быть, утомился – как крепко спит! Он проснётся, когда мы остановимся.

Тут он положил пачку писем в ящик, запер его на ключ, очки сунул в карман и опять выглянул из окна.

Мы въехали в небольшой городок. Было около двух часов ночи, полагаю. Карета остановилась. Я увидал отворённую дверь гостиницы; из неё кто-то вышел с огнём.

– Вот мы и приехали! – весело вскричал мой спутник, обернувшись ко мне.

Однако, я не проснулся.

– Да, да, он, видно, очень утомился, – повторил про себя маркиз, с минуту прождав ответа.

Сен-Клэр подошел и отворил дверцы.

– Твой господин крепко спит; он так утомлен. Жестоко было бы будить его. Мы с тобою выйдем закусить, пока перепрягут лошадей, а для мистера Бекета надо взять что-нибудь такое, что он мог бы скушать в карете, когда проснётся. Даю голову на отсечение, что он страшно проголодался.

Он поправил свою лампу, подлил в нее масла и, прилагая все старания, чтоб не потревожить меня, вышел из кареты.

Я слышал, как он повторил Сен-Клэру предостережение не будить меня и, продолжая с ним говорить, исчез в дверях гостиницы, а я остался в уголке кареты в прежнем состоянии оцепенения.

Глава VIII

Трехминутное посещение

В разные периоды жизни я испытывал страшную боль, но, благодарение Богу, ни прежде, ни после никогда не выносил ничего подобного. Желаю только от всей души, чтобы такое состояние не походило ни на один род смерти, которому подверждено человечество.

Я чувствовал себя, точно дух в темнице; невыразимо мучительно было мое безмолвное и неподвижное страдание.

Мыслительная способность оставалась во мне в полной силе и деятельности. Безотчетный ужас охватывал мою душу. Чем это окончится? Неужели, это и есть смерть?

Надо заметить, что всё происходившее вокруг меня я мог наблюдать с величайшей ясностью. Я видел и слышал, как в жизнь свою не слыхивал и не видывал лучше.

Только воля моя просто как будто утратила всякое влияние на мое тело.

Я уже говорил, что маркиз не погасил своей дорожной лампы, когда вышел на станции. Призывая его возвращение всеми силами души, я вслушивался в малейший шорох, в надежде на какую-нибудь счастливую случайность, которая выведет меня из каталепсии.

Вдруг дверцы кареты отворились, хотя не было слышно приближающихся шагов, и некий человек, совершенно мне незнакомый, вошел и сел возле меня.