Разбойник Кадрусс

 – Оригинальность благородных маркизов де-Фоконьяк известна…

Он не успел закончить фразы. Вошел адъютант Савари. Не смотря на аксельбанты и эполеты, которые, как ярлык на склянке, показывали положение и чин молодого человека, синие очки, закрывавшие глаза, беловатый цвет лица, кошачьи ухватки скорее принадлежали к дипломатическому, чем к военному ремеслу. Он был верным представителем своего начальника, этого разнородного существа, на половину адъютанта императора, на половину полицейского.

После всех формул известной вежливости, бросив взгляд вокруг себя, взгляд, угаданный, но не виденный Жоржем и его товарищем – синие очки мешали видеть, куда глядел адъютант – он сказал, с изученной улыбкой, что он пришел от Савари, своего генерала, доложить маркизу Алкивиаду де-Фоконьяку и его благородному другу Жоржу Каза-Веккиа, что его величество, удостоив принять в соображение особенные достоинства этих господ, изъявил желание принять их поручиками в свою армию.

После подобного вступления эти три лица поклонились друг другу; потом де-Фоконьяк величественно заговорил:

– Капитан, скажите его величеству, что маркиз Де-Фоконьяк…

– Благородный друг, – сказал Жорж: – я замечу тебе, что ответ твой императору отнесет не этот господин.

– Это правда! Но видишь ли, мой милый, когда мы, Фоконьяки, имеем привычку говорить с королями, нельзя вообразить, что есть на свете люди, которых нельзя допустить к императору.

Я забыл, что этот господин не знатный дворянин. Капитан извинит эту ошибку.

Адъютант, ошеломленный подобной дерзостью, поклонился ещё ниже, чем в первый раз, и ещё глубже постарался рассмотреть комнату и изучить сердца обоих людей, которых он имел перед собой.

– Скажите же генералу Савари, капитан, что мы отказываемся от патентов, и прибавьте, что мы очень обижаемся, зачем с нами поступили так скупо.

– Друг мой, – сказал Жорж с притворным спокойствием: – ты мог бы не упоминать о нашей законной щекотливости, но, конечно, хотя мы очень желали бы служить государю, которому служите вы, знатный дворянин не может принимать некоторые должности не роняя себя. А мой благородный друг маркиз де-Фоконьяк принадлежит, так же как и я, к такой фамилии, где чин поручика считается слишком ничтожным.