Разбойник Кадрусс

– Понесём её вдвоём, – предложил калека.

– Трудновато будет без носилок.

– Постой! Я видел носилки.

– Где?

– В саду замка.

– Пойдём за ними.

Разбойники направились к стене, служившей забором саду. Возле стены, во рву положили они молодую девушку, потом приготовились перелезть чрез стену, что было не новостью для таких бродяг. Они притащили тяжелый камень и приложили его к стене. С ними были веревки. Камень привязали к концу крепкой веревки с узлами, потом перебросили через стену и с помощью этой веревки калека перелез в сад, а слепой ждал, будучи готов в случае опасности тотчас же лечь в ров.

Разбойники положили Жанну на носилки, и пробираясь между кустами, добрались до леса и после довольно утомительной ходьбы остановились наконец возле кустов грабины, составлявших как бы беседку из зелени. Тут они намеревались отдохнуть. Но опасаясь, чтобы кто-нибудь не прошел мимо, слепой сказал своему товарищу:

– Теперь ступай и карауль.

Слепой был умнее своего товарища и приучил его уступать себе. Но на этот раз калека заупрямился.

– Что ты это поешь? – сказал он.

– Пою, что следует, – ответил слепой: – ведь должен же кто-нибудь из нас караулить на. тропинке.

– Почему же непременно я?

– Экий осёл! – заворчал слепой. – Скот ты, идиот, что бы ты стал делать без меня? Голова-то у тебя пустая; кто придумывает все кражи, все выгодные штучки, как не я? Стало быть, и ты должен сделать что-нибудь.

Калека вломился в амбицию и стоял на том, что караулить не хочет.

– А вот я тебе бока переломаю!

– Ну, становись! Кто сильнее, тот и возьмет.

Но вдруг слепой передумал.

– Я сделаю тебе предложение, – сказал он.

– Какое? – с недоверчивостью спросил калека.

– Кинем жребий.

– Хорошо!

Калека набрал камешков, зажал их в руку и спросил:

– Чет или нечет?

– Нечет! – сказал слепой.

Сосчитали. Слепой выиграл.

– На часы! – сказал он весело.

Но в эту самую минуту раздался страшный крик, повторенный издали отголосками леса.

XV

Где доказывается, что и калеки умеют прытко бегать

Пока происходило похищение, Кадрус и его помощник прощались с Фушэ.

Фоконьяк, в восторге от штуки, сыгранной с министром, был в самом прекрасном расположении духа. Жорж, обыкновенно мрачный и сосредоточенный, имел проблески веселости, шутил над министром и отпускал колкие остроты.