Лес на семи холмах. Сборник рассказов и пьес

Причем отнюдь не только тем бунтарям, которые изредка шныряли по узким улочкам наклеивая листовки изобилующие лозунгами и воззваниями. Следует заметить, что народ уже давно не приходил на площади. Сатарп ввел свои правила выражения недовольства, согласно которым, протестующие должны были предварительно регистрировать каждое слово в ответственном органе, а приходить на мероприятия можно было только шеренгами. Иногда шествие заканчивалось обличительной речью Сатарпа. Мол, светлые силы, смутьяны среди народа и смутьяны торговцы проводят разрушительную политикк против нашего Монолита.

Пора их заменить на лояльных, отстаивающих наши интересы. Что на деле означало выдвижение нужных Сатарпу торговцев, на нужные места. Это, естественно не трактовалось как коррупция, а лишь как отставание государственных интересов. После выражения недовольства все должны были дружно отправляться на добровольные работы, независимо от того, нарушили ли они чего либо в течении акции или нет. Люди протестовали, а торговцы получали бесплатных работников, которых в связи с их неблагонадежностью переводили на уменьшеный паек. Но эта подачка предпринимательские интересы отнюдь не удовлетворяла. Тем более, что чиновники Сатарпа, нашли себе новое развлечение. Изначально они любили выступать по тротуарам, декламировать оды музам, после чего шли в курительные, где терялись в клубах ароматного дыма, лишь немного оттеняемую горьким тяжелым запахом луж и мужицких трубок. Надо отдать должное Старапу, он заставил каждую чиновничью шляпу наклоняться перед мужиком, просто кабацкие дверные рамы были слишком малы для высоких цилиндров. Сатарп заставил чиновников ходить по обычным кабакам, иллюстрируя сращивание с народом. Чиновников даже заставили скрепя сердце обращаться к городскому отребью на вы. Идилия продлилась недолго. Городской голова шел на важную встречу в муниципальные бани, которые заблаговременно оборудовали отдельными бассейнами. И тут случилась оказия. Точнее оказич проехала мимо чиновника, обдав того черной струей осенней грязи. Только тут чиновничий мозг, возмутился и задумался о качестве городских улиц. По совести решив, что государственному служащему нельзя позорить государство, он заглянул в соседний подвальчик с звонким названием Три банкноты. Все произошло неожиданно, зато лихо. Голова оказался по шею в неприятностях. Дело в том, что городской голова любил во всем и всегда использовать чужую рабочую силу.