Пакс

Питер бросил игрушку обратно в коробку и уже собирался закрыть крышку, когда заметил, что из-под груды солдатиков торчит край пожелтелой фотографии. Питер потянул её за уголок.

На фотографии его отец, но лет десяти-одиннадцати от роду, обнимал одной рукой собаку. Кажется, это была помесь колли с сотней каких-то безвестных пород. И, кажется, хорошая собака. Во всяком случае, такая, о которой потом захотелось бы рассказать сыну.

– Я и не знал, что у папы была собака. – Питер протянул фотокарточку деду.

– А-а, Герцог. Балбес был, каких свет не видывал, только и знал путаться под ногами. – Дед ещё поразглядывал фотографию, потом Питера, словно вот сейчас впервые что-то заметил. – А волосы-то у тебя чёрные. Как у отца. И у меня раньше были такие же, точь-в-точь. – Он провёл рукой по своей седенькой бахроме, обрамляющей лысину. – И глянь-ка, какой он был худущий в те времена – ровно как ты. И ровно как я. А уши! Ты посмотри на него, прямо горшок с ручками. И все мужчины у нас в роду такие, потому как яблоко от яблони далеко не упадёт, понял?

– Понял.

 – Питер заставил себя улыбнуться, но улыбка продержалась недолго. «Путаться под ногами» – это он недавно слышал от отца: «Нечего твоему лису путаться там под ногами! Дед не может скакать вокруг него, как юнец, годы уже не те. И сам старайся не путаться. Он же не привык, когда дети в доме».

– У нас коли война – значит, надо идти воевать. Я сразу пошёл. Как мой отец. А теперь, видишь, и твой. Долг зовёт – мы его исполняем, вот так у нас в роду заведено.

Так что яблочки наши падают куда надо. – Он отдал Питеру фотокарточку. – Твой отец и пёс этот – они были неразлучники. А я и забыл совсем.

Питер вернул фотографию на место, закрыл крышку и задвинул коробку туда, где она и стояла, – под кровать. И снова стал смотреть в окно. Он не мог сейчас говорить о питомцах. И не хотел слушать про долг. И уж точно не хотел слушать про яблоки и про яблоню, под которой эти яблоки застревали навечно.

– Во сколько тут начинается школа? – спросил он, не оборачиваясь.

– В восемь. А тебе велено явиться пораньше, познакомиться с учительницей. Её звать госпожа Мирес, не то Рамирес, как-то так. Я тут тебе кое-что приготовил. – Дед кивнул на стол, где лежали тетрадь на пружине, побитый термос и несколько полусточенных карандашей, перетянутых толстой резинкой.

Питер подошёл к столу, сложил всё в рюкзак.

– Спасибо. Тут автобус или пешком?

– Ещё чего. Пешком.