Пакс. Дорога домой

Да и сил у малышей явно прибавилось – играя, они легко друг дружку опрокидывали.

Наконец щенки успокоились и стали учиться лакать.

После долгого пути их мучила жажда, они радовались, что у них получается, – и лакали, и лакали, и лакали.

10

– Он не приедет.

– Приедет, – ответила Вола, спокойно раскатывая тесто для печенья.

– Ни разу ещё не приезжал.

– Значит, сегодня будет первый раз. Его единственный внук завтра уезжает на целый месяц. Порежь мне вон ту морковку! И давай-ка накрывай на стол.

Питер переложил морковь на разделочную доску.

– С чего ты так уверена, что он примет твоё приглашение?

Вола присыпала раскатанное тесто мукой.

– А я его и не приглашала! Просто проинформировала, что ужин в шесть тридцать.

Ещё хуже, подумал Питер, а вслух сказал:

– Он не любит, когда ему указывают, что делать.

Вола пожала плечами и принялась вырезать стаканом кружочки.

– Ну, может, он и сердится, что ты решил жить здесь, а не у него.

Питер тоже на это надеялся – иначе получится, что она зря хлопотала целый день. В печи запекалась утка, начинённая орехами и зелёным луком. Вчера Вола выкопала в огороде последнюю картошку и собрала первый горошек. С утра пораньше она погнала Питера к ручью – за кресс-салатом, а когда он вернулся, она уже сажала в печь пирог с персиками.

Сейчас пирог отдыхал на подоконнике. Его благоухание дразнило Питера весь день: даже когда он наверху, на крыше своей хижины, прибивал последние дранки, персиковый аромат плыл над дорожкой, струился – и чуть ли не манил его тонкими пальцами, как рисуют в мультиках.

Интересно, подумал он, а Вола помнит, что, когда он пришёл к ней год назад, голодный и со сломанной ногой, она накормила его персиками? Он умял тогда целую банку. А вечером в тот же день она ему рассказала, как в детстве выбиралась тайком ночью в сад, укладывала горку персиков себе на живот и ела их при луне.

Прошлым летом, когда созрели персики, он тоже в полночь выскользнул в сад. Луны не было, зато горели светлячки, видимо-невидимо, и он ел и ел спелые персики и был уже весь липкий от сока.

В ту ночь, впервые после расставания с Паксом, он дал волю слезам – всё равно их не видно, когда ночь и всё лицо в соке. В дом он вернулся на цыпочках. Вола не спала. Кажется, она поняла, что он плакал. Но ни о чём не спросила.