Секреты Профессора Мейера

И мне попался билет о машине Паулюса Беркъерса. Я не скрывала своего истинного мнения об этом бесполезном корыте, а Профессор Мейер слегка посмеивался, но внимательно слушал мой ответ, уже привычно сверкая нестареющими голубыми глазами.

Вдруг он перебил меня:

– Лия, ну почему вы так уверены, что она не работает?

– Прошу меня извинить, профессор, но вы же понимаете, что в 2019-ом году о путешествиях во времени не могло быть и речи.

– А вдруг они все-таки были, но их просто никто не зарегистрировал? – наверное, он специально пытался меня запутать.

– Но вы же сами говорили на лекции…

– На лекции, на лекции. Знаете, в каком году я родился?

Я посмотрела на преподавателя, боясь обидеть его своим предположением, но все же решилась:

– В 2015-ом?

И тогда он стал смеяться громче.

– Ты слишком хорошо обо мне думаешь. В двухтысячном ровно.

– Вам что, 86 лет?! – довольно громко изумилась я, и тут же закрыла рот руками. – Ой!

Задние ряды тихонько посмеивались над моим возгласом.

Это было некрасиво и как-то по-детски несдержанно. Мне самой тогда было двадцать, но поведение, кажется, осталось на школьном уровне, за что я себя неоднократно корила.

Профессор Мейер смотрел на меня совершенно серьезно:

– Лия – с болью в голосе проговорил он – вся наша жизнь – это большое путешествие во времени. Жизнь несет нас вперед в будущее, с неумолимой скоростью. И ее нельзя выключить из розетки. Однако это самая надежная и самая настоящая машина времени, которая была у человечества всегда.

За экзамен я получила пятерку. Но слова профессора не давали мне покоя и, в глубине души, я сожалела, что время нельзя просто остановить. Чтобы люди не старели, и не умирали, не теряли близких. Профессор был уже очень стар. Хоть и выглядел он хорошо, я знала, что не смогу придти к нему с цветами через двадцать лет и устроить вечер встреч выпускников с его участием.

Тогда, после этих мыслей, я заинтересовалась его жизнью.

Двухтысячный год – у людей ведь тогда вообще ничего не было. Они даже не могли сами выбрать пол собственного ребенка! А вунды? Никто не давал им прав, жили себе с родителями до совершеннолетия и тратили годы в ожидании того, что вырастут из детского тела.

Учитывая, что профессор Мейер всю жизнь прожил в нашей стране, он, наверняка, лично застал первого Беркъерса, и может даже смеялся вместе со всеми над его неудачным экспериментом.