Иезуит

Из под коротких рукавов, по моде того времени, видны были руки, казавшиеся изваянными из мрамора, если бы не голубые жилки, видневшиеся под нежной кожей. На шее и руках не было украшений, лишь обручальное кольцо покойного де Брези.

– Монсеньор, – сказала графиня, – то, что вы мне предлагаете, могло бы осчастливить каждую принцессу двора, но не меня, бедную вдову.

– Диана!..

– Позвольте мне продолжать; сегодня вы наследник престола, но завтра можете стать королем Франции. Вам, конечно, известно, что монархи могут вступать в брак только с принцессами крови.

Сохрани бог, если бы ваш батюшка король услыхал эти слова, – меня бы заключили в тюрьму на всю жизнь.

Лицо Генриха побагровело.

– Он не посмел бы этого сделать! – вскричал принц, хватаясь за эфес шпаги.

– Быть может, вы бы и отстояли меня, монсеньор, но какова была бы моя жизнь; сознание, что я стала между сыном и отцом, свело бы меня в могилу. Король, ваш батюшка, всегда так добр к бедной Диане.

Вы были чересчур малы и не можете припомнить одного кошмарного эпизода в моей жизни. Знайте же, что мой отец, граф де Сент-Валье, участвовавший в побеге коннетабля[25 - Коннетабль (фр. connetable – первоначально «великий конюший»). Во Франции до XVII в. – главнокомандующий армией.] Бурбона, был приговорен к смертной казни. Заговор был страшный, бунтовщики с оружием в руках восстали против законной власти; суд был строгий, но вполне справедливый; никто из родственников приговоренных не осмелился просить милости у его величества. Тогда Господь Бог внушил мне смелую мысль, я проникла в Лувр, подождала прохода короля и, когда он показался, упала к его ногам.

– Вы, вы… – почти крикнул дофин с выражением ревности к отцу, славившемуся своими любовными похождениями. – Вы были у него, и он вас принял?

– Да, принял как дочь, умолявшую его о помиловании отца, приговоренного к смерти.

В голосе красавицы звучало столько благородных нот, меланхолических, с оттенком легкого упрека Генриху.

– Король, увидев меня на коленях, поднял меня, с участием расспросил о моем горе, рекомендовал особому вниманию своей матери Луизы Савойской и в конце концов – о милый принц, разве я могу забыть это – король исполнил мою просьбу, и спустя несколько часов я обнимала моего отца.

– Ну а потом вы не видались больше с королем? – спросил дофин.