Иезуит

– Черт возьми, – вскричал он, – знаете, Диана, если вы поклялись рассердить меня, вы вполне в этом преуспели! На мою пламенную любовь к вам вы отвечаете упреками. За мимолетную неверность, сделанную из любви к вам же.

– Из любви ко мне? – вскричала Диана. – Право, это любопытно: соблаговолите, ваше величество, объяснить мне.

– Очень просто, мне иногда приписывают то, чего я и в мыслях не имею.

– Будто бы?

– Разумеется.

– Но, ваше величество, согласитесь же, что вы очень галантный государь…

– О графиня, я иначе не могу себя вести.

Если бы я не одаривал некоторым мимолетным вниманием других женщин и был бы хорош только с вами, вообразите, что бы сказали при дворе и в целом Париже?

Диана от души расхохоталась.

– Право, вы так мило защищаетесь, мой очаровательный повелитель, что судья и менее снисходительный, чем я, простил бы вас.

– Но, графиня, – продолжал король, – вы забыли, что обвиняемой, прежде меня, явились вы.

– Но, ваше величество, вы не имеете никаких оснований посадить меня на скамью подсудимых.

– Напротив, обвинение есть и очень веское – сын мой, принц Генрих, вчера был у вас и долго разговаривал с вами!

– Но, ваше величество, в моем общественном положении я не могу отказать в приеме в моем доме принцу Франции, я никак не отвергаю факта, что его высочество удостоил меня посещением. Если бы я захотела скрыть этот визит, я бы не приняла принца с официальной пышностью, он мог прийти ко мне по потаенной лестнице, а не по парадной, не сопутствуемый громким возгласом мажордома: «Его высочество монсеньор – дофин Франции!»

– Но вы не можете отвергать того, что сын мой признавался вам в любви и клялся отомстить сопернику, если он его узнает?

– И этого я нисколько не отвергаю, но тот, кто передал вам наш разговор, напрасно не сказал, что именно я отвечала на объяснения в любви вашему сыну!

– Нет, мне этого не сказали, и мне было бы чертовски любопытно знать, как вы приняли его объяснения?

– Я ему отвечала, что Диана де Сент-Валье, вдова наместника де Брези, честная женщина, и что такою она останется на всю ее жизнь, и что даже королевская корона не в состоянии была бы заставить меня нарушить мой долг.

Но вы знаете, Франциск, все это была ложь, – продолжала со слезами на глазах куртизанка, – я не была честной девушкой, ни верной женой, ни добродетельной вдовой.