Золотой Горшок. Сказка

 – Синие очи Вероники. – Регистратор Геербранд.

– Дух воззрился на воды, и вот они заволновались, и вздыбились пенистыми валами, и ринулись в пучину, которая внизу разверзла свою аспидную пасть, пытаясь с жадностью проглотить их. Как праздные триумфаторы, возвысили гранитные скалы свои зубчатыми венцами украшенные главы и сомкнулись вокруг, запирая грядами долину, пока Солнце не увлекло её в свое материнское лоно и не защитило, не согрело ее в пламенной колыбели Солнечного света.

Вдруг пробудились от вечного сна сна миллионы зародышей, мирно подрёмывавших под тёплым песком пустыни, простёрли к просветлённому лицу матери свои зелёные росточки и листики, и, как счастливые, улыбающиеся дети в цветущей колыбели, нежились в своих чашечках невинные цветочки, готовые пробудиться, пробуждённые матерью, и нарядиться в солнечные одежды, которые Природа расцветила тысячью красок. Но посереди долины высился чёрный холм, который вздымался и опадал, как грудь человека, когда она раскалена пламенной страстью. Из чёрной бездны били раскалённые испарения и, клубясь огромными шарами, злобно стремились заслонить лик матери, а она закрутила свирепый вихрь, который прошёлся сквозь них с сокрушительной силой, и когда слепящий луч снова ударил в чёрный холм, он выбросил из себя в преизбытке радости грациозную огненную лилию, которая распрямила свои листья, как юные, чистые уста, готовые ощутить медовые поцелуи матери земли. Тут искристое сияние озарило долину: это явился юноша Фосфор; огненная лилия узрела его и, исходя горячей, огненной любовью, взмолилась: «О, стань вечно моим, прекрасный юноша, ибо я люблю тебя и погибну, если ты покинешь меня!» И ответствовал юноша Фосфор: «Я хочу принадлежать тебе, о прелестная Лилия, но запомни, ты обязана, как неблагодарное дитя, презреть отца и мать, отринуть своих подруг, лишь тогда ты станешь больше и могущественнее, чем все, кто теперь здесь радуется наравне с тобою. Любовная истома, которая ныне благодетельно греет всё твоё существо, начнёт, расслоившись на тысячи лучиков, волновать и мучить тебя, ибо чувство рождает чувство, и величайшее наслаждение, которое будет зажжено в тебе брошенной мною искрой, превратится в унылую скорбь, и ты канешь в ней, дабы снова возродиться в другом образе.