Разбойник Кадрус

Но в один вечер император, желавший женить своих генералов на богатых наследницах, император, всегда старавшийся устраивать браки, которые могли составить ему блестящий двор, император, имевший страсть – так говорит история – устраивать браки, император сам сказал Гильбоа:

– Почему это, барон, ваших двух племянниц никогда не видно на балах императрицы?

Гильбоа испугался. Он знал, что Жанна его ненавидит. Тогда он решился на последнюю попытку.

Он подошел, спокойный и улыбающийся, поцеловал своих двух племянниц, а потом сказал Марии:

– Милая малютка, поди посмотри в своей комнате какой хорошенький подарок я положил тебе на комод.

Мария поняла, улыбнулась и убежала, радуясь борьбе, которую будет выдерживать Жанна. Она надеялась, что Гильбоа восторжествует.

Он сел. Он хотел, так как Жанна была еще очень молода, посадить ее к себе на колени. Она сделала движение рукою, остановившее его. Он нисколько не смутился и сказал:

– Милочка, обдумала ли ты? Я дал тебе две недели.

Жанна имела твердую волю нежных и кротких душ.

У нее не было порыва к сопротивлению, не было гнева в борьбе, но она умела говорить нет.

– Дядюшка, – ответила она, – я вам говорила и повторяю, что я вас не люблю и не хочу за вас выйти. Всякая попытка будет бесполезна, откажитесь от вашего намерения.

Де Гильбоа несколько побледнел. Он пробовал употребить кротость, он осыпал Жанну знаками дружбы – этот способ ему не удался; другой на его месте попытался бы напугать ее. Он был слишком хитер, чтобы сделать эту ошибку.

Он изучил Жанну, он знал, какая твердость скрывается под ее слабой наружностью. Он понаблюдал за молодой девушкой, убедился, что ее решимость тверда, печально улыбнулся и со вздохом сказал:

– Милая малютка, вы правы! Когда не любишь, не надо выходить замуж. Если я вам надоедал, то это потому, что желание умирающих священно. Ваши родители взяли с меня обещание жениться на вас. Я настойчиво просил вашей руки, для того чтобы исполнить это обещание.

Жанна уже слышала об этом обещании своего дяди, но не верила его словам.

– Дядюшка, – сказала она, – мои родители наверняка желали моего счастья. А оно заключается не в этом.

– Я не настаиваю, моя милочка. – И он прибавил, любезно поцеловав ей кончики пальцев: – Теперь, милая Жанна, более не будет речи об этом между нами. Я подумаю о том, как бы прилично вас пристроить и представить в свете. До свиданья.

Жанна с удивлением смотрела, как он уходил.