Разбойник Кадрус

Этот Брежан задержал меня на три часа; я все думал, что он уступит, а он не поддавался. Наконец запоздно уже должен был я уехать и приметил, что очень глупо потерял время с Брежаном, который все набивал цену по мере того, как я уступал. Воротиться было дальше, чем приехать сюда. Я сказал себе, что заночую у вас, если вы поедете провожать меня с вашими сыновьями. Как вы посоветуете? Что лучше?

Трактирщик подумал.

– Я вам сейчас говорил, – сказал он. – что моя жена и сыновья скоро воротятся; конечно, это помощь… И притом через день у нас бывают дозорные, и сегодня будет дозор.

– Вечерний дозор? – спросил Лонге.

– Да. Вы знаете, – отвечал Фрион, – что через день бригада лесных жандармов проезжает здесь. Сегодня она непременно будет – в лесу большая охота. Поезжайте с нею, а так как бригадир человек добрый, он с удовольствием проводит вас до дома.

– О! Благодарю вас за эту прекрасную мысль, – сказал Лонге, успокоившись. – Решено, я подожду жандармов.

– Пойду задать овса вашей лошадке, – сказал трактирщик, входя в свою роль.

– Что у вас есть лучшего. Я только теперь чувствую, что ничего не ел с утра.

– Ну и прекрасно! – заключил трактирщик. – Покушайте хорошенько, прежде чем вас съест волк.

Пословица, хотя очень наивная, заставила задрожать владельца ста тысяч франков.

Глава III

В пустыне и камни могут говорить

Пока Лонге беспокоил трактирщика Фриона, два незнакомца продолжали свою безмолвную прогулку.

– Смотри!

Другой немедленно сошел с лошади и, приблизившись к источнику, который капля по капле вытекает из-под камня, источника, давшего название этой скале, сказал:

– Они все там. Я сосчитал камешки… одного недостает.

– Как! – вскричал первый всадник. – Недостает одного? Этот проведет неприятный час! – прибавил он с угрозой.

– Он, должно быть, в этом не виноват, – заметил другой, – а то камешек, который предупреждает меня об этом, был бы совершенно повернут к воде, а он лежит к полю… Должно быть, он задержан где-нибудь.

– Позови! – приказал вместо ответа младший всадник.

Его товарищ тихо запел как снегирь. Никто не отвечал.

Во второй раз пение было повторено несколько громче. Опять ничто не показывало, чтобы этот зов был услышан. Однако – странное дело! – вдали кусты вереска зашевелились как бы от легкого ветерка. Но ветра вовсе не было.