Пендервики на улице Гардем

Розалинда отыскала последнюю страницу и прочла:

– «Конечно, на самом деле никакая Сабрина Старр в Массачусетсе никогда не жила, но всё равно писать о ней гораздо интереснее, чем о Сьюзен Энтони или Кларе Бартон, которые давно всем надоели». Джейн! И ты ещё удивляешься, почему у тебя тройка?

– У меня тройка, потому что у мисс Бунды нет воображения, вот почему. Ну и пусть. Если человек уже пишет настоящие книги, что ему какие-то школьные сочинения!

Зазвонил телефон, Скай сорвалась с места.

– Привет, пап.

Дома, только что вошли… Да, как раз собирались тебе звонить… У всех всё хорошо, только Джейн никак не может успокоиться… Нет, просто тройка за сочинение… Да, правда? – Скай обернулась к Джейн. – Папа говорит, что Льва Толстого вообще выгнали из университета, но он всё равно написал «Войну и мир».

– А меня, если дальше так пойдёт, ни в какой университет и не примут.

Скай кивнула.

– Она говорит, если так пойдёт, её и в университет не примут… Как-как? Ещё раз… Ага, поняла. Пока.

– Что он сказал? – спросила Джейн.

– Сказал, чтобы ты не беспокоилась, потому что у тебя tantum amorem scribendi[1 - Великая любовь к писательству (лат.) – здесь и далее примечания переводчика.]. – Последние три слова Скай произнесла медленно и старательно. И немудрено: они были на латыни.

Джейн с надеждой обернулась к Розалинде.

– Ты не знаешь, что такое tantum am… Ну, в общем, что это такое?

– Извини, мы по латыни дошли пока только до agricola, agricolae[2 - Розалинда назвала именительный и родительный падежи: «земледелец, земледельца».

Чтобы правильно склонять латинские существительные, надо знать обе эти формы, поэтому их заучивают вместе.]. – В этом году Розалинда специально записалась в школе на латынь, чтобы лучше понимать папины изречения (так уж сложилось, что мистер Пендервик частенько общался с дочерьми на латыни). – Вот если папа скажет: «Я – земледелец», – тогда я тебе сразу всё переведу.

– Ага, конечно, так прямо и скажет, – проворчала Скай.

 – С чего, интересно, ему говорить, что он земледелец, когда он профессор…

– А в каком возрасте можно уже читать «Войну и мир»? – спросила Джейн. – Хочу убедиться, что мы с мистером Толстым родственные души. Если так, то его творение поможет мне залечить душевные раны.

– Не знаю в каком, но не в десять лет, это точно. – Получив очередной щипок из-под стола, Скай решила переметнуться обратно к сковородке с ананасовой смесью, но тут уж Розалинда была начеку.