Калейдоскоп юности

Но то, что такую неприкрытую угрозу своей репутации он встретил ледяным спокойствием, пусть хотя бы и внешнем, наводило на мысль, что нервы у него крепкие.

Закончив с этой процедурой, сенсей отпустил нас по своим делам. Я был доволен. При том, что я ничего не потерял, я получил небольшую сатисфакцию и гарантию, что эта стерва больше никогда не дорвётся до карательного аппарата власти, а это, видит Бог, огромная победа. Задерживать меня более никто не стал, и я направился в комнату литературного клуба, скромное убранство которой радовало глаз и развеивало тоску.

Ещё более приятным было то, что сюда я мог не стучаться.

В залитой светом комнате царила мягкая тишина и спокойствие. Это разительно отличалось от тишины на уроках или во время моих проходов в класс. Тут была уютная тишина. Она мягким покрывалом оборачивала тебя, укутывала и согревала. В воздухе витает тонкий запах бумаги и чая, а редкое шуршание переворачиваемых листов или скрип ручки по бумаге был лишь приятным дополнением к атмосфере книг.

Сейчас я вижу, что тут лишь наш президент. Эрика Гутесхертц, третьекурсница, для которой этот год последний в школе. До неё в клубе президентом был Кизоку Мицугу, который выпустился в прошлом году. Я не очень хорошо знал его, поэтому из воспоминаний о нём у меня осталось лишь то, что он любила западную литературу. Эрика же наоборот, больше любит японских авторов. Ну, а я больше пишу, чем читаю.

– Привет, президент, – здороваюсь я на немецком, с удовольствием ощущая знакомые звуки языка.

 – Что читаешь?

– Здравствуй, Эрнст, да вот Миядзаву решила перечитать, – Эрика поддерживает разговор на нашем родном языке. Помимо нас в школе есть ещё несколько иностранных студентов, но мы с ними редко пересекаемся. А клуб – это, пожалуй, единственное место, где я могу поговорить на родном языке. В том, что я живу и учусь в Японии нет моей вины или заслуги. Это просто стечение обстоятельств. Мой отец получил работу тут в международной компании, и мы переехали всей семьёй год назад.

К моменту переезда я был уже немного подготовлен к жизни в чужой стране, поэтому на бытовом уровне трудностей у меня не возникло, но вот в том, чтобы вписаться в общество, проблем было больше. И такая радость, как разговор с соотечественницей, было для меня чудом.

История Эрики была в чём-то похожей на мою. Она была старше меня на год и жила в Японии чуть дольше.