Первая любовь

Мама повторяет:

– Господи, слава тебе…

– Дева дней пресущественного рожда-ает, – тяну я, – и земля вертеп неприступному прино-осит, – и, чуть завывая, – а-а-ангелы с па-ас-тырьми славосло-овят, – почти не завывая, а просто пою, – волхвы же со звездами, – вот теперь снова завываю, – путе-е-ествуют, – и как там бом бам, – наш бог роди, – там бом бам, – роди, – там бом бам, – роди, – и, набрав в грудь воздуха, – роди-и-ился, – и наконец последний аккорд, – отроча млада превечный бог…

– И?.. – спрашивает мама, проглонув слюну.

– С праздничком вас, люди добрые!

– Ой, сынок. Ну никогда я ни от кого такого не слышала. Это… ой как хорошо! Я вот тебе за это дам… только Вольке не сказывай смотри… двадцать копеек. И еще орешков наложу в карманы.

И она накладывает мне орехов полные карманы.

– Они немного, – говорит, – подгорели, но это ты, ты сам уж виноват: я тебя заслушалась…

Этот полный карман. Давай еще вот в другой… Давай, давай. Будете бегать по улице и кидать их.

– Куда?

– Чай, в рот, куда.

Но не успела она договорить «знаешь чего», как в сенную дверь: бух! бух! бух! – кто-то забарабанил. Я бегом в сени открывать.

– Кто там? – спрашиваю.

– Я…

Это Витька! Витька Додонов! Этому я открываю без всяких-яких, конечно. Но обязательно в это время руки прилипнут к железу. Полезешь помочь языком, а еще хуже получается. А тут славить же надо? И вот всегда так: когда не ждешь беду, а она тут как тут, паразитка. Да что уж! Вот как теперь быть? Как славить «Рождество» в таком виде? Если бы не мать, так бы дома и остался плакать.

– А ну-ка, ну-ка, – мама говорит, – вы прославьте с Витькой вместе мне.

Исполняем.

Мы с Витькой вместе так хорошо исполняем, что даже кот спрыгивает с печи и садится посреди избы слушать. Но вот мы с Витькой запнулись, а он: «Ма-ала…»

Не лезь, – мама на него, – на вот, лопай орехи.

Но хорошо исполнили, очень хорошо.

С праздничком тебя, тетя Маша! А я:

– С праздничком вас, люди добрые! (Как мама учила, так я и делаю.) А мама:

– Спасибо, Витя. Спасибо, сынок. Ой как вы хорошо, гоже как пе-ели. Я вас не прерывала, а хотелось посадить на шубу.

(У нас первого славильщика сажают на шубу. Примета есть такая… чтобы клушки водились в дому.)

– Эх, – говорит Витька, – чай, стели. Я еще, теть Маш, тебе прославлю…

И вот мама ему стелет шубу.