Гелиополь

 – Тот, за кем сила, живет настоящим и формирует из него будущее и прошлое. Вы же придерживаетесь обратной точки зрения.

Казалось, он почувствовал, что повел себя слишком резко, и опять включил аэроионизатор, чтобы разрядить обстановку, извинившись перед Луцием. Потом вновь обратился к профессору:

– Мифические явления, которые ты так старательно отслеживаешь сегодня – всего лишь простейшие миражи природной стихии. То, чего допытывался когда-то, теряясь в догадках, наивный разум, сегодня – цель строго организованного сознания, науки.

Мы создали соответствующие органы по изучению непознанного и поставили их себе на службу. Мы ударили в мертвую скалу, и хлынули неиссякаемым потоком власть и богатство.

Гордая улыбка пробежала по его лицу, и, удовлетворенно вздохнув, он откинулся на спинку стула. Излучение аэроионизатора делало его красивым, придавало его лицу некий флер, словно он выпил крепкого вина, голос его звучал теперь покровительственно:

– И поэтому, Конрад, древние боги пасуют перед нами, перед нашей сверхсилой.

Тебе прекрасно известно, что с первыми же нашими аэроионизаторами и фонофорами, которые мы доставим на Лакертозу, жертвоприношения утратят свою силу, а призрачная власть богов померкнет. И причина тут не в рациональности средств, а в их более действенной силе. Вот они, эти волшебные солнца, свет которых затмит сияние древних небес.

Медленно помахивая руками, он направил на себя струящийся соленый воздух, напоенный благоуханием ароматов и насыщенный целебными лучами, потягивая его носом.

Он говорил сейчас, испытывая наслаждение и абсолютно уверенный в себе, как и его обожаемый кумир, Ландфогт, когда бывал в хорошем настроении:

– Сверхсила – настолько могучая вещь, что ничто не может ее пошатнуть. Но мы можем быть и великодушными. Подай свой отчет, Конрад, – я замолвлю словечко перед мессиром Гранде, чтобы он передал остров Координатному ведомству и объявил его заповедной зоной.

Мы примем его себе на баланс, включая священных пеликанов, и позаботимся о том, чтобы там ничего не изменилось.

– Не пеликаны – альбатросы, – поправил его Орелли; он слушал с явным неудовольствием. – Пойдем наверх, скоро покажется Кастельмарино. Тебе бы композитором стать, тогда труба была бы ведущим инструментом в оркестре.

– А тебе бы – первым зазывалой в кафешантанах Александрии.

Вежливо попрощавшись, они встали и покинули кают-компанию.